Наксос не слушал, рассматривая покойника и продолжая говорить с самим собой:

— Значит, вот по чью душу прокуратор Трибунала сюда примчался! — Он поднял голову. — Ты, Мера, пошарь-ка в яме — не завалялось ли там еще чего?

Телохранитель снова полез в угол, раскидывая камни и землю. Немного порывшись, он вытащил небольшой заплечный мешок и бросил его к ногам Акциния.

— Интересно, что там?

Акси, развязав тесемки, засунул руку в нутро и начал доставать вещи, перечисляя их вслух:

— Пергамент, бутылочка с чернилами, полотенце. Ого, вот, кажется, и оно!

Он держал в руке шкатулку с темно-синим кристаллом размером с ладонь. Засунув руку в мешок еще раз, он вытащил бронзовую подставку. Примерив камень и убедившись, что они как нельзя лучше подходят друг другу, Наксос поднес кристалл к факелу.

— Ты только посмотри, какой идеальной чистоты камень. Никогда не видел ничего подобного!

В глазах Меры блеснул огонек алчности:

— Да тут и смотреть нечего — даже в темноте видно, что камень огромных денег стоит! Продадим его в Царском Городе — озолотимся!

Акциний все еще любовался камнем:

— Боюсь тебя разочаровывать, мой друг, но эту вещицу продать невозможно. Если хочешь остаться в живых, конечно. Его будут искать. Его уже ищут. Ищет орден. Ищет Трибунал. Ищет братство.

— Да что за братство, Ариан его забери? Плевать нам на всех! Главное, добраться до Царского Города — там я хоть десять таких камней продам, и никто ничего не узнает. Эраст Кривой распилит его на тысячу маленьких кусочков, и все дела.

Акси издевательски усмехнулся:

— Дурак ты, Мера, и как я терплю тебя столько лет! Эраст первый на тебя и донесет. Вопрос только кому или кому первому! Ну надо же, выбрал! Кривой уже давно стучит Трибуналу на всех в нижнем городе. Об этом только ты, наверное, и не знаешь.

— Эраст? Они же ему глаз выжгли и ноги поломали. Как он может им служить?

В глазах Наксоса появилось почти отеческое сострадание:

— Даже не знаю, чего в тебе больше — глупости или наивности. А как ты думаешь, он оттуда вышел? Оттуда ведь только одна дорога — на плаху или в костер.

Грубое лицо Меры вытянулось в искреннем расстройстве:

— А-а-а, вот ты о чем! Ведь он мне как отец был… Что же теперь-то? Придушить его, что ли, как вернемся?

Наксос, не обращая ни малейшего внимания на своего телохранителя, продолжал рассматривать камень, разговаривая с самим собой:

— Я думаю, это тот самый кристалл проникновения.

Услышав слова хозяина, громила встряхнулся от мыслей о расправе с Кривым:

— Что ты сказал, не понял?

— Говорят, что магистры братства могут помещать свое сознание в этот кристалл и отправлять на любое расстояние или проникать в другого человека.

Мера выпучил глаза:

— Колдовство! Может ну его? Сдадим камень Трибуналу, и дело с концом.

— Не хотелось бы повторяться, но ты идиот. Для Священного Трибунала достаточно, что ты видел этот кристалл. Даже того, что ты просто стоял рядом, хватит, чтобы отправить тебя на костер.

Губы Акциния скривились в ироничной усмешке:

— Все, Мера, ты теперь колдун, и дела твои темные.

— Нет! Как это? Убивал — да, грабил — это да, было, признаю! Колдун — нет! Ерунда какая-то, да никто в такое не поверит! Мера — колдун. Скажи кому — засмеют.

Верзила, представив, даже улыбнулся, а вот Акси был абсолютно серьезен:

— Вот на костре вместе и посмеемся. Мы с тобой нашли очень опасную вещь, и что делать с ней, я ума не приложу. Выбросить нельзя, а оставить страшно.