Он подошел к зданию и увидел возле стеклянной двери в трещинах помет чайки, смешанный с перьями. Когда он вспомнил свой распорядок дня, в животе заурчало. Бурбон, спортивные состязания по телевизору, мыльные оперы и, наконец, новости, если, конечно, он к тому времени не заснет. Потом начинались ночные кошмары, после которых он просыпался в три часа утра в холодном поту. Черт, Дэвид Хартман может подождать, подумал он, прошел мимо двери и обозвал сам себя дураком. Беда заключалась в том, что несмотря на свои обиды и недоброе предчувствие, связанное с получением конверта, он не сумел побороть в себе любопытство. Любопытство его возбуждало и взбадривало. Он помнил, как у него поднялось настроение, когда в прошлом году на город обрушился страшной силы ураган и было на что посмотреть.

Какое же почтовое отделение? С чего-то все равно нужно начать, и он отправился на ближайшую почту, остановившись по пути в переулке подкрепиться бурбоном. Длинное и низкое здание почты из стекла и хрома окружали поникшие от жары пальмы. Перед ним с шипением открылись автоматические двери, и он почувствовал острый запах промышленного очистителя, которым мыли бетонный пол. Вдоль обеих стен коридора тянулись почтовые ящики, 113-й ящик с большой дверцей находился в правом нижнем ряду. Скорее всего во всех почтовых отделениях имелся ящик с номером “113”, и это еще не значит, что он нашел то, что ему нужно. Но когда Харди достал ключ из пакета и вставил его в замок, тот щелкнул. Ящик стоял так низко, и когда он открыл его, пришлось опуститься на колени, чтобы заглянуть внутрь. Он рассчитывал найти пакет, но внутри ничего не оказалось. Разочарованный и сердитый, что его одурачили, Харди собрался было встать на ноги, но годами приобретенный инстинкт не позволил ему это сделать. Почему нижний ящик? Потому что, даже нагнувшись, нельзя увидеть его потолок. Чтобы увидеть весь ящик, необходимо чуть ли не на пол лечь. Если к потолку прикрепить какой-нибудь предмет, то почтальон, засовывая почту с другого конца, не заметит его. Если, конечно, не опустится на пол, как сделал сейчас Харди. Так оно и оказалось: к потолку магнитом была прикреплена маленькая плоская пластмассовая коробочка.

Лицо Харди покраснело от усилий. Он достал коробочку и с трудом встал. Посмотрел по сторонам. В коридоре никого не было. Вместо того чтобы открыть коробочку в безопасном месте, Харди решил рискнуть прямо сейчас. Он снял крышку и нахмурился. Внутри лежал еще один ключ. Какого черта?..

Этот ключ был уже не от почтового ящика. Увидев цифры “Зб”, он перевернул его и на обратной стороне прочитал: “Отель “Атлантик”.

Шторы он закрыл заранее, и сейчас в комнате было темно. В щель между полом и дверью из коридора падала полоска света. Дверь начала медленно открываться, и полоска света стала шире. Потом свет закрыла чья-то тень. В номер медленно и осторожно вошел толстый мужчина, прижимая к груди бумажный пакет.

— Закрой дверь и запри ее, — велел Сол.

Харди повиновался. Сол включил гибкую настольную лампу и направил свет в сторону двери. Все сомнения рассеялись, он узнал Харди. Харди снял очки и ладонью прикрыл глаза от света. Сол не видел его тринадцать лет. Харди и тогда уже выглядел неважно. Сейчас ему было семьдесят два года, и он выглядел еще хуже: одутловатая физиономия, красные пятна на сморщенных щеках, большой живот, раздувшаяся печень. Седые и какие-то неживые волосы по крайней мере были аккуратно расчесаны. Харди побрился. От него не воняло ни чем, а только бурбоном. Ужасная рубашка в цветочек и серовато-голубые брюки казались чистыми и даже выглаженными. Белые туфли были недавно начищены.

Черт, подумал Сол, если бы я был алкоголиком, едва ли бы стал обращать столько внимания на свой внешний вид.