Его тело окажется в укрытии. Им займутся черви, или же его откопают животные, питающиеся падалью. Они сгрызут его кости. Возможно, и останется только череп, но без зубов, его не смогут опознать.

Это самое важное. Он должен умереть безымянным. Ради Элиота и Сола. Для них, конечно же, потрясение узнать, что он нарушил закон. Но их стыд смягчится радостью, что его так и не нашли. Конечно, они будут ломать голову, куда он делся. Но эту Загадку он унесет в могилу. Так лучше. Ведь если они узнают, что он совершил самоубийство, им будет очень стыдно. Но все будет сделано чисто. Он не хочет быть обузой для самых близких людей — побратима и приемного отца.

Если бы его не попросили покинуть монастырь, если бы ему было не тридцать шесть, а на год меньше, он бы принял пострижение и спас бы свою душу.

Сейчас, когда он больше не может жить в миру, а в монастырь дороги нет, у него остается единственный выход — пост, ведущий к смерти и очищению, путь к полному совершенству.

Голова кружилась все сильней. Он почувствовал сухость во рту. Ему стало трудно дышать.

— Это не атропин, — шептал он. — Это что-то другое! Он попытался встать с кресла. Медсестра властным движением руки усадила его на место.

— Нет, — хрипел он.

Белое пятно перед его глазами стало приобретать какие-то очертания. В открытую дверь вошел человек в белом и остановился возле него. Он был похож на привидение.

— Нет! — воскликнул Крис.

Человек приблизил свое лицо — старое, сморщенное, серое. Неужели это дантист? Не может быть.

Он побледнел и, проваливаясь в кромешный мрак, вдруг понял, что это не дантист. Это был Элиот.

«НАЙТИ И УНИЧТОЖИТЬ»

— Доктор в баре за углом, — хрипло сказал он. — Предлагаю и вам к нему присоединиться.

Испуганно раскрыв глаза, она попятилась к двери.

— И вот еще что. — Увидев, что он сунул руку под халат, она замерла. Он достал конверт. — Ваши деньги. И заприте за собой дверь.

Она облегченно вздохнула, выйдя из кабинета дантиста в приемную, и очутилась на улице.

Элиот слышал, как щелкнул замок. Он закрыл дверь кабинета и посмотрел на поднос с зубоврачебными инструментами.

Крис обмяк в кресле. Его дыхание было неглубоким. После того” как ему ввели амитал натрия, он потерял сознание. Лекарство подавляло сдерживающие центры, давая возможность получать информацию от человека, не желающего отвечать на вопросы. Однако допрашиваемый должен быть в состоянии отвечать на эти вопросы, а потому его сознание нельзя отключать полностью. Он должен пребывать в контролируемом полусне, не реагируя ни на что, кроме задаваемых вопросов. Сестре было ведено полностью отключить сознание Криса, поэтому Элиоту пришлось подождать, пока действие лекарства ослабнет.

Он взял иглу капельницы и ввел ее Крису в вену на руке, затем открыл шкафчик и достал два наполненных шприца, лежавших рядом с ампулой амитала. Лекарство было в виде порошка. Он растворил пятьсот миллиграммов в двадцати миллилитрах Дистиллированной воды для инъекций, вставил один из шприцев в отверстие капельницы, торчавшей из руки Криса, и нажал на поршень. В трубочке находился клапан, при помощи которого можно было регулировать поступление лекарства в организм. На всякий случай он положил рядом второй шприц, хотя, если допрос продлится более получаса, раствор придется готовить заново, потому что амитал быстро разлагается.

Как Элиот и ожидал, через пять минут веки Криса затрепетали. Элиот приоткрыл клапан капельницы и ввел в вену немного препарата.