— События в Колорадо тоже не имеют никакой связи с нарушением соглашения, — заметил Крис. — Не знаю, что у них за мотивы, но они не нападали на меня до тех пор, пока я не нашел тебя. Им нужен был не я, а ты.

Сол обеспокоенно кивнул.

— Агенты Моссада пытались убить меня в Атлантик-Сити.

— Но люди, сидевшие в засаде рядом с моей квартирой, не были агентами Моссада, — горячо возразила Эрика. — Если бы они ими были, то не стали бы вести обстрел помещения, в котором нахожусь я.

— Но судя по почерку, это были агенты Моссада.

— Ты считаешь так только потому, что они были вооружены “узи” и “береттами”? — спросила она.

— Ну, хорошо, с этим я не буду спорить. — ведь даже русские используют иногда это оружие. Но есть кое-что еще. Например, удар ребром ладони в рукопашном бою.

— А еще особые глушители, их походка с упором на всю ступню. Ты мне уже говорил об этом, — прервала Сола Эрика. — Все это еще ничего не доказывает.

Сол покраснел от раздражения.

— Не доказывает? Ты разве не знаешь, что только в Моссаде обучают подобному?

— Неправда.

Мужчины недоуменно глядели на Эрику.

— Тогда где же еще? — поинтересовался Крис. Они с нетерпением ждали ответа.

— Ты сказал, что скорее всего эти люди сотрудничают с Элиотом. Но обучает их Моссад, — напомнила Эрика. Оба согласно кивнули.

— И это не наводит вас на размышления? — поинтересовалась Эрика.

— Господи, да ведь это мы сами! — вырвалось у Криса.

Он прикрыл глаза, стараясь не обращать внимания на эти вздохи. Он заставлял себя вспоминать.

1966-й год. После того как они с Солом вернулись из Вьетнама и по истечении срока контракта в спецназе, Элиот решил, что они должны пройти дополнительную подготовку, “окончательную полировку”, как он выразился.

Они прилетели разными рейсами в Лондонский аэропорт Хитроу, где должны были встретиться у камер хранения. Им заранее выдали ключи от ячеек, и они достали дорогие чемоданы с одеждой французского производства. Еще в каждом чемодане лежало по ермолке. Во время полета в Тель-Авив они переоделись в туалетной комнате. Стюардесса сложила их скомканную одежду в целлофановые сумки и запихнула их в пустой контейнер для хранения пищи в хвостовом отсеке самолета. Когда они прошли таможенный контроль в аэропорту, их приветствовала полная женщина средних лет, которая назвала их условными именами. В плотно облегающих ермолках, сшитых во Франции, их можно было принять за типичных парижских евреев, приехавших испытать на собственной шкуре жизнь в кибуце.

Именно так они и выглядели, когда сели в автобус, отправляющийся за город. Через несколько часов им предоставили номера в спортивно-гостиничном комплексе, напоминавшем комплексы Ассоциации молодых христиан в Америке. Едва прибыв на место, они получили указание тотчас же пройти в главный зал, где их и еще двадцать других студентов встретил пожилой мужчина, представившийся Андрэ Ротбергом. Довольно легкомысленный внешний облик создавал совершенно неверное представление об этом смертельно опасном человеке, с чьим именем было связано немало легенд. Лысый, с морщинистым лицом, он был одет в белую рубашку, белые брюки и белые туфли и производил впечатление светского человека, увлекающегося спортом. Но под этой маской скрывалась совершенно иная личина. Его отец, учитель фехтования при последнем русском царе, обучил Андрэ мастерству и синхронности взаимодействия рук и глаз.