— Вероятно, это была вчерашняя газета, — сказала Эрика.

— Нет, сегодняшняя. Шестеро человек убито. Перестрелка в квартире. Для газетчиков это настоящая сенсация. Я ожидал увидеть сообщение об этом на первых полосах, а так же описание наших примет и рассказ о ходе расследования. Я просмотрел еще несколько других газет, но ничего не нашел.

— Возможно, они узнали обо всем слишком поздно и не успели дать сообщение в сегодняшние выпуски.

— Перестрелка произошла в четверть одиннадцатого вчера вечером. Времени было вполне достаточно.

Машина свернула за угол. Мелькнули фары промчавшегося мимо автомобиля.

— Похоже, кто-то убедил газетчиков не публиковать никаких материалов.

— Это Элиот, — догадался Сол. — Он мог забрать тела убитых и убедить полицию молчать из соображений государственной безопасности. В таком случае в прессу не просочилось бы ни слова о происшедшем.

— Но почему? — недоумевал Крис. — Он ведь разыскивает нас. Наши фотографии смогли бы появиться на первых полосах газет по всей стране. Нас бы обложили со всех сторон и наверняка бы поймали.

— Наверное, он не хочет огласки. По каким-то причинам Элиот хочет сохранить все в тайне.

— Но по каким? — Крис стиснул кулаки. — Черт возьми, что здесь такого важного?

— Эй, да мы по шиферу едем, что ли? — воскликнул он. Эрика усмехнулась.

— Мы уже почти на месте. Ты можешь перебраться на сиденье.

Сол с радостью последовал ее совету. Расслабив уставшую спину и вытянув затекшие ноги, он бросил взгляд вперед.

В свете передних фар “камаро” он разглядел густой кустарник по обеим сторонам узкой подъездной дорожки.

— Где мы находимся?

— В южных окрестностях Вашингтона, около Маунт-Вернон. Сол тронул Криса за плечо и указал пальцем на деревья впереди. За ними был массивный особняк из красного кирпича, облитый лунным светом.

— Колониальный стиль? — поинтересовался Крис.

— Постколониальный. Начало девятнадцатого века. Эрика затормозила в том месте, где дорожка поворачивала к газону перед входом.

Она развернула машину так, чтобы передние фары освещали лес за домом.

— Тут живут твои знакомые? — спросил Крис. — Мы же решили у друзей не останавливаться.

— Это не друг.

— Тогда кто?

— Хозяин этого дома — еврей. Я воевала бок о бок с его сыном в Израиле. Я была здесь только один раз — приезжала сообщить ему, что его сын погиб как герой. — Она проглотила комок в горле. — Я привезла ему фотографию могилы сына и медаль — награжден посмертно. Он сказал, что если мне когда-нибудь понадобится помощь… — От волнения ее голос звучал хрипло. Сол догадался, о чем она умолчала.

— Ты хорошо его знала? — спросил он.

— Увы, не слишком. Если бы он не погиб” я, возможно, осталась бы с ним в Израиле.

Сол положил ей руку на плечо и стиснул его. Дом по-прежнему был погружен в темноту.

— Он либо спит, либо его нет дома, — сказал Крис.

— Он очень осторожен и ни за что не станет включать свет, заметив так поздно вечером нежданных посетителей.

— Совсем как мы, — заметил Крис.

— Он пережил Дахау и ничего не забыл. Возможно, в эту самую минуту он смотрит на нас, недоумевая, кто мы и какого черта нам здесь надо. Лучше не заставлять его ждать.