Крис надеялся, что теперь наконец можно будет поиграть, но с сожалением узнал, что по окончании общей для всех службы мальчики должны будут разделиться на группы по конфессиям: лютеране с лютеранами, англикане с англиканами, пресвитерианцы с пресвитерианцами, чтобы продолжить молитву. Крис растерялся: он не знал, куда ему идти, поскольку не знал, принадлежит ли он к какой-нибудь вере, а если принадлежит, то к какой. С тревогой озираясь по сторонам, он вышел из церкви вместе с другими. Тут Крис почувствовал на плече чью-то руку и, обернувшись, увидел рыжего веснушчатого инспектора с красным, как будто обгоревшим на солнце лицом.

— Килмуни, пойдешь со мной, — повысив голос, проговорил инспектор. Он сказал, что его зовут мистер О`Хара. — Да, Килмуни. Я тоже ирландец, как и ты. Мы оба принадлежим РК. — Видя, что Крис непонимающе нахмурился, О`Хара объяснил, и в этот день Крис впервые узнал о существовании римско-католической церкви. А еще он узнал в этот день, что означает слово “еврей”. Когда мальчики, разбитые на религиозные группы направились к отдельным автобусам, чтобы ехать каждая в свою церковь, Крис взглянул на бетонную дорожку, которая вела к дортуарам и увидел, что Сол один.

— А почему Солу не нужно никуда ехать? — удивленно спросил он.

Инспектор явно не заметил, что Крис забыл добавить “сэр”.

— Что? А-а, это Грисман. Он еврей. У него воскресенье в субботу.

Крис нахмурился, когда садился в автобус. Воскресенье в субботу? Какая-то бессмыслица. Он думал об этом, пока автобус выезжал за большие железные школьные ворота. Он провел в школе всего несколько дней, но жизнь его значительно изменилась, и хотя еще прошлой ночью, засыпая, он строил планы побега, теперь внешний мир казался ему чужим и страшным. Он испуганно смотрел на толпы людей на тротуарах и оживленных улицах. Солнце слепило глаза. Раздавались автомобильные гудки. Мальчикам было строго-настрого запрещено разговаривать в автобусе, строить рожи и вообще делать что-нибудь, что могло привлечь внимание прохожих. В странной тишине, царившей в автобусе (если не считать приглушенного урчания двигателя) Крис смотрел вперед, как и остальные, чувствовал себя неуютно и жаждал вернуться назад в школу и включиться в раз и навсегда заведенный распорядок дня.

Автобус остановился перед костелом, башни которого напоминали дворец. Наверху сиял крест. Звонили колокола. Толпа мужчин и женщин, одетых в нарядные костюмы и платья, входила в костел. Внутри было темно и прохладно. Когда мистер О`Хара повел мальчиков в боковой придел, Крис услышал, как какая-то женщина прошептала:

— Какие они симпатичные в этой форме! Посмотрите на того малыша. Такой миленький!

Крис не был уверен, что она сказала это именно о нем, но все равно смутился. Ему вдруг захотелось затеряться в группе мальчиков, чтобы его никто не видел.

Костел подавил его своим величием, и Крису казалось, будто он стал еще меньше. Он смотрел на конусообразный потолок — такого высокого потолка он еще не видел никогда — с пересекающимися балконами и висящими светильниками. Крис посмотрел вперед, где над алтарем мерцал красный огонек. Вокруг горели свечи. Алтарь был накрыт плотной белой материей. Маленькая золотая дверца в алтаре, казалось, скрывала какую-то тайну.

Но то, что висело над алтарем, представляло собой наиболее волнующее зрелище. У Криса сдавило грудь, он почувствовал, что задыхается. Опускаясь на колени, он вынужден был крепко ухватиться за спинку передней скамьи, чтобы справиться с дрожью в руках. Никогда в жизни он не был так напуган.