Крис в панике оглянулся. Почему других мальчиков статуя вроде бы не потрясла? И все остальные люди “посторонние”, — как он назвал их мысленно, — почему они не смотрят в ужасе? Что это за место такое? Он в смятении думал над всем этим, но вдруг мистер О`Хара дважды щелкнул пальцами, и мальчики тотчас поднялись с колен и уселись на скамьи. Крис последовал их примеру. Он перепугался еще больше, когда заиграл орган, и его тревожные аккорды наполнили костел. Хор начал петь на каком-то незнакомом языке, и Крис ничего не понимал, о чем они пели.

Затем к алтарю подошел священник в длинном ярком одеянии. Его сопровождали два мальчика в белых плащах.

Они встали лицом к маленькой позолоченной двери, повернувшись спиной к окружающим, и начали беседовать со статуей. Крис надеялся получить хоть какое-нибудь объяснение всему происходящему — он хотел знать, почему этого человека прибили к кресту гвоздями. Но он не мог понять, о чем говорит священник. Его слова казались Крису лишенными всякого смысла, Тарабарщиной. “Confiteor deo Omnipotenti…”

Всю обратную дорогу Крис пребывал в смущении. Позже священник все-таки обратился к людям с краткой речью на английском. Он говорил об Иисусе Христе. Крис догадался, что это и был тот самый человек, который висел на кресте над алтарем, но он так и не понял, кто же такой этот Иисус.

Мистер О`Хара упомянул, что на следующей неделе Крис начнет заниматься в какой-нибудь воскресной школе. Возможно, тогда он все и узнает. Размышляя над этим, Крис вздохнул. Тем временем автобус въехал через открытые ворота на территорию школы Франклина, откуда единственная дорога вела к зданию жилого корпуса.

После только что испытанного им потрясения в страшной церкви с ужасной статуей, он радовался возвращению домой. Он уже познакомился с несколькими мальчиками и теперь предвкушал, как очень скоро удобно устроится на своей кровати. Здесь, в приюте, он точно знал, что должен делать и когда. Это вселяло в него уверенность и давало ощущение безопасности. Его не мучили никакие сомнения. И ланч всегда был в одно и то же время. Проголодавшись, он жадно поглощал гамбургер с картофельными чипсами, запивая все это большим количеством молока.

“Как хорошо снова оказаться дома”, — подумал он и, перестав жевать, замер с набитым ртом. Что за слово он только что мысленно употребил? Дома? А как же дом на улице Кэлкэнлин-стрит? А его мама? И он вдруг почувствовал интуитивно, что останется здесь на долгое время.

Изредка поглядывая на Сола, сидевшего на почетном месте в центре стола, Крис говорил себе, что, если это его дом, он должен научиться чувствовать себя здесь как дома. Он нуждался в дружбе, и дружить он хотел с Солом. Но захочет ли Сол с ним дружить, если и сильнее, и ловчее? А главное, у Сола есть бейсбольные карточки.

“У меня получается! — пронеслось у него в голове. — У меня и вправду получается!”

— Правильно, Килмуни, — похвалил тренер. — Когда разводишь ноги, не сгибай их в коленях. Работать ногами нужно с силой, но равномерно. Так, как это делает Грисман.

Другие мальчики удивленно поглядели на Криса, как будто они не подозревали о его существовании, пока тренер его не похвалил.

Крис покраснел, стараясь выполнить это движение получше. Гордость переполняла его грудь. Бросив взгляд на плавательную дорожку, он заметил, что Сол повернулся в его сторону, видимо, заинтересовавшись, кто такой Килмуни и правда ли, что он работает ногами так хорошо, как сказал тренер. Крис и Сол одно мгновение смотрели в глаза друг другу.