– Неравноценный обмен. В «Большом» клиентура сплошь долларовая.

– Ты все же хорошенько раскинь мозгами. Всех ваших людей и возможности я знаю от и до – два месяца за вами пасли, а ты о нас, видать, совсем некачественного мнения. Не уважаешь ни на децал!

– Совсем наоборот. Иначе не приехал бы.

– Вот и чудненько! Значит, полюбовно дельце обтяпаем? Или кровавой свары жаждешь?

– Да нет. К чему нам ссориться? Мы же не зеленые отморозки, а люди с понятиями... Какой процент с навара я буду иметь за «зеленый свет»?

– Не будь таким крохобором, Монах! Скупые да жадные долго не живут... За «зеленый свет» я плачу тебе той же монетой. Баш на баш!

– Ладно, Шатун. Я подумаю, посоветуюсь с ребятишками. Единоличные решения нынче не в моде – демократия!

– Заметано, Монах. Посоветуйся. Если какой нибудь оппозиционер палки мне в колеса вставлять вздумает – шепни только. Мы ему вмиг бесплатную путевку в Сочи сотворим.

Я сосредоточенно долго гасил окурок в хрустальной пепельнице, решая, то ли сейчас разобраться с неожиданным наглым конкурентом, то ли погодить. В оконцовке решил не суетиться раньше времени. Шатун прав в одном – я совершенно не знаю потенцию его группы. Даже ее численность мне неизвестна.

От настойчивого приглашения коллеги вспрыснуть знакомство и начало прямых двусторонних отношений я уклонился, сославшись на занятость.

– Ну да, тебе же гашиш больше в радость, – ухмыльнулся Шатун, демонстрируя некоторую осведомленность. – А по мне, лучше пшеничной сорокоградусной и нет ничего!

– На вкус и цвет товарищей нет, – философски заметил я, вставая с кресла. – Ладушки, браток. Я прошевелю это дело и дам ответ. Надеюсь на перспективное взаимоприбыльное партнерство. Счастливо оставаться.

– Погоди, – Шатун легко выбросил свое грузное, но явно тренированное тело из объятий глубокого кресла. – Неужто ты думаешь, что я невежа и не провожу дорогого гостя хотя б до дверей?

Оказалось, что мои ребята времени зря не теряли. По свойски рассевшись в холле за низким круглым столом, они беспечно перемешались с шатуновской братвой и со стороны смотрелись единой дружной компанией.

Уловив я моем взгляде неудовольствие, Цыпа мигом вскочил на ноги. Спросил встревоженно:

– Все путем, Михалыч?

– Все просто замечательно. Поехали.

Ясный безоблачный день был в явном диссонансе с моим настроением, поэтому я плотно задернул шторки в салоне «мерса», отгораживаясь от беззаботного оптимизма природы, и включил кондиционер.

Всю дорогу до «Кента» я хранил угрюмо сосредоточенное молчание, не желая вводить Цыпу в курс дела в присутствии боевиков. Конечно, я им вполне доверяю, но береженого Бог бережет. В пословицах сконцентрирована мудрость поколений, и я, по мере возможности, стараюсь неукоснительно следовать их рекомендациям в повседневной жизни.

– Мне нужна подробная развернутая информация по Шатуну и его кодле, – сказал я Цыпе, когда мы, наконец, оказались вдвоем в номере гостиницы.

– Война?

– Будем надеяться, что обойдется. Но, как говорится, хочешь мира – готовься к войне.

– А в чем суть наезда? Собираются через наши «стекляшки» паленую водку толкать?

– Нет. До такой степени они еще не оборзели. Планируют потеснить на нашем основном рынке.

– Проституция? Каким манером?

– Шатун раскатал губешки на «Большой Урал» и клуб «У Мари». Девок из своего контингента туда внедрить собрался.