– Чуток можно, – сказал он, как заботливый врач больному. – Ты уж постарайся напрячься, Михалыч! Дело то нешуточное!

Вот за что люблю Цыпу, так это за непроходимую наивность. Он, похоже, всерьез был убежден, что, стоит мне только хорошенько подумать, и я тут же назову имя неизвестного врага. Как Шерлок Холмс, посижу в кресле, покурю в потолок – и выдам решение проблемы. Легендарный криминалист, правда, еще и кокаином баловался для концентрации мыслительного процесса... Пожалуй, и мне надо будет испробовать этот допинг как нибудь при случае. Чисто для научного эксперимента.

Под терпеливо выжидающим взглядом Цыпы я выпил без малейшего удовольствия. Преклонение перед моими интеллектуальными способностями я, конечно, очень ценю. Но соратник уж явно переборщил – считает меня за экстрасенса и оракула в одном лице! Я ведь не Кассандра! Да и невозможно этак махом вычислить врага. За свою бурную жизнь приобрел я их в крутом избытке – сотни, если не тысячи. Тут уж ничего не поделаешь – работа такая.

– Знаешь что, братишка? – сказал я, нарочито бодро поднимаясь из кресла. – Волка ноги кормят! Поехали навестим бывшего оперуполномоченного. У него ведь и правда есть веские причины на меня ядом дышать!

На этот раз гримироваться я не стал. Во первых, при свете дня эта маскировка никого не обманет, а во вторых, от Судьбы все одно не спрячешься, как утверждают мои единомышленники фаталисты.

Кожевников обретался невдалеке – за пять минут доехали до места его прописки. Оставив Цыпу в «мерсе» просвещаться свежими газетами и подав мальчикам в «Волге» знак, чтоб спокойно ждали, я поднялся на нужный этаж.

Прежде чем надавить кнопку электрозвонка, на всякий случай толкнул дверь. И не напрасно. Она оказалась незапертой. Давно уж замечал – многие работники органов беспечны до нахальства. Считают, наверно, что все воры и злодеи должны обходить их дальней стороной. Самомнение выше крыши. Горбатого только могила исправит.

Младший лейтенант, одетый в несвежую футболку и спортивное трико с лампасами, сидел в гордом одиночестве на кухне. На столе перед ним стояла початая розовая бутылка вермута и миска с желто серой квашеной капустой.

Он был явно с большого бодуна – опухшее бордовое лицо с заплывшими глазами и многодневная щетина на щеках недвусмысленно свидетельствовали о продолжительном беспробудном запое.

Между прочим, история, обычная до банальности. Такие вот упертые мужики, самодовольно уверенные и с виду волевые, чаще и скорее ломаются при неожиданно негативных ударах судьбы, чем какой нибудь рядовой серый трудяга, не воспринимающий себя этаким пупом земли.

Должно быть, тупо бессмысленно уставившийся сейчас на меня индивид принадлежал именно к той категории людишек, которые, лишившись привычной должности и связанных с ней благ привилегий, сразу суют голову в спасительный алкоголь, как та глупая птица в песок.

– Монах?! Ты?!! – наконец то узнал меня бывший опер, непроизвольно стискивая кулаки.

Аж пальцы побелели. Мент попытался оторвать себя от табурета, но пьяных силенок не хватило, и он тяжело шлепнулся обратно, чуть не сбив локтем граненый стакан со стола.

– Как видишь, – я сочувственно кивнул. – Вот шел мимо, дай, думаю, проведаю хорошего человека. Совершаешь массированную бомбежку собственной печени? И как? Не отвалилась она еще от этого ядовитого пойла? Гляди – цирроз заработаешь!

– Ты, похоже пожалеть меня заявился? – уже заметно отрезвев, язвительно засмеялся закашлял младший лейтенант. – Или покуражиться да полюбоваться на дело рук, своих?

– А в чем претензии? – невинно спросил я. – До суда то дело не дошло. Замяли.

– Это до уголовного. А суд офицерской чести?! Выперли из органов, как якобы порочащего милицейский мундир! А ведь никакого вымогательства и в помине не было – сам это отлично знаешь, гад!

– Ну ну, пониже тон.