Медведь некоторое время молчал, явно недовольный быстрой сменой темы разговора.

– Ну, не знаю... Кортеж машин неплохо бы. Могу обеспечить. В лучшем виде.

– Этого мало. Народу, конечно, надо поболе для солидности. Ты своих всех собери. Пусть Том сразу, убедится – у нас организация серьезная, а не какая то шарашкина контора. Встретим шампанским прямо у ворот, как положено. А затем мыслю пикничок сообразить. Том наверняка по матушке природе соскучился. Где нибудь на опушке леса у водоема чудненькая картинка получится. Как думаешь?

– Неплохо. – Медведь плеснул себе в стакан остатки водки. – А тут Ксюха несколько часиков и одна управится, без прикрытия.

– Не стоит лишать девочку развлечения. Возьмем с собой. Будет закусь разносить. Лады! Нам пора. Цыпа, уходим!

Топтавшиеся у двери боевики хмуро переглянулись, но расступились, давая нам дорогу.

Оказавшись в уютном салоне машины, я невольно перевел дух, расслабленно откинувшись на сиденье.

– Я тоже думал, что так просто нам уйти уже не дадут. – Цыпа улыбнулся, заводя мотор, но из за нервно подергивающейся щеки вышла не улыбка, а оскал. – Лох все таки Медведь! Ловко ты его на собственные похороны заманил. Голова! А я ведь сначала в натуре посчитал, что ты это для Тома так стараешься!

– И для него. – Я щелкнул крышкой портсигара. – Но, решая чужие проблемы, не следует забывать о собственных.

Снайпер

Наше малое предприятие «Приют для друга», как обычно, радовало душу и глаз затейливыми чугунными оградками и гипсовыми статуями представителей всех пород лучших друзей человека.

Кладбищем для животных заправлял старший брат Цыпы Василий. И довольно успешно, умудряясь в своем вечно плохо выбритом лице совмещать сразу четыре должности – управляющего, сторожа, землекопа и ваятеля могильных памятников. Не считая пятой, основной, профессии – хранителя арсенала моей группы, надежно скрытого в тайнике могиле сенбернара.

Расшвыривая шипованными колесами прошлогодние еловые шишки, «мерс», покрутившись среди любовно ухоженных холмиков, остановился у бревенчатого одноэтажного «офиса» Василия.

Хозяин хибары был на месте. Обитая фанерой дверь распахнулась, явив на свет улыбающуюся физиономию с впалыми щеками, щеголявшими двухдневной щетиной. Улыбался он совсем по собачьи – широко открытая пасть со стальными зубами и чуть ли не высовывая язык. Казалось, вот вот слюна закапает от избытка чувств.

– Гости долгожданные! Вот уважили, слов нет! А то уж две недели ни одна живая душа не заглядывала!

– Зато в мертвых душах у тебя недостатка нет. – Я окинул взглядом обширные владения «Приюта». – Приглашай в дом, хозяин. Цыпа, не забудь провизию в багажнике.

После второй рюмки тридцатилетнее лицо Василия, исполосованное ранними морщинами, заметно разгладилось, карие глаза преданно следили за моей рукой, по новой разливающей коньяк в емкости.

– Что то ты больно неравнодушен к огненной водице. – Я укоризненно покачал головой. – При твоей специальности противопоказано. Ну да ладно! Сегодня можешь отвязываться наглухо, но завтра завязывай. Через несколько дней понадобится верный глаз и не дрожащие руки. Просекаешь?

– Ясное дело. – Василий кивнул на стену, где под иконой висел карабин с оптикой. – По ходу, опять кто то пулю у тебя выклянчил?

– В яблочко, братишка! Будет сразу несколько клиентов. Расценки прежние. Подписываешься?

– Без базара, Монах! Соскучился по риску. Будь спок – уважу твоих клиентов. – Василий выпил и опять счастливо заулыбался, словно дворняга, случайно отыскавшая в кустах давно утерянный любимый мячик из каучука.