Можно, конечно, просто звякнуть к нему на фатеру и забить стрелку, но я вовремя просек, что хитрый хохол вполне успеет цынкануть о встрече Медведю, а это в мои планы никак не вписывалось.

Наконец его сутуловатая фигура, облаченная в штатское, нарисовалась из за угла. Шаркающая тяжелая походка, неприкаянно блуждающий пустой взгляд почему то вызвали у меня нечто похожее на жалость. С годами, по ходу, становлюсь сентиментален.

Цыпа припарковал «мерс» на стоянке, и, когда Пилипчук поравнялся с нами, мы вышли из машины на тротуар.

Но тот продолжал идти, даже не заметив двух поджидающих его людей. И вечерний полусумрак здесь был явно не при делах. Видать, участковый уже успел изрядно принять за галстук.

Мы бережно подхватили алкаша под локотки и увлекли в высокие кованые ворота парка.

– Посидим на скамеечке, капитан, – пояснил я немного ошалевшему от неожиданности участковому. – Разговор есть.

– Вконец оборзели, хлопцы! – возмутился Пилипчук. – Евген, я же еще не затарился. Идти мне надо.

– Успеешь! Цыпа, сваргань ка мухой пузырек водки. Как говорится, тут без поллитры не разобраться.

Капитан, уловив магически завораживающее слово «водка», вмиг утих и уже без всякого хипиша поплелся за мной к пруду, где мы и устроились на скамейке.

Уткам, должно, еще не прискучили теплые края, и гладь воды была необжито тихой.

Вскоре появился Цыпа, за его широким офицерским ремнем рукояткой гранаты торчало горлышко бутылки.

Пилипчук засопел, вожделенно уставившись на талию моего телохранителя. Цыпа по натуре не садист и посему, махом свернув винтовую шляпку, сунул «смирновскую» в суетливо подрагивающие руки. Капитан, даже не поблагодарив, жадно присосался к горлышку, как теленок к сиське мамаши, блаженно прикрыв глаза и весело побулькивая.

Я не стал прерывать священнодействия спиртомана, отлично понимая, что, пока он не пресытится алкоголем, разговора у нас не получится.

Поклонение зеленому змию прекратилось лишь после того, как Пилипчук, чуть не задохнувшись, откинулся на спинку скамьи и натужно закашлялся. В бутылке едва ли осталась половина содержимого.

– Не бережешь здоровьишко, капитан! – Я похлопал его по спине.

– Просто не в то горло попало.

– А я не о том. Ты, слыхал, на Медведя стал пахать?..

– Не вижу криминала. Он же твой человечек!

– Не скажи, дорогой! Что положено Юпитеру – не положено его быку... И сколько он тебе отстегивает?

– Как и ты. Тоже прижимист, волчара!

– Выходит, пол «лимона» с меня и пол «лимона» с него? Неплохо устроился. И какие услуги успел ему оказать?

– Да никаких. Ей бо! – Язык участкового заметно заплетался.

В быстро сгущающихся сумерках видеть его глаз я не мог, но был уверен, что расплывшиеся зрачки уже захватили всю радужную оболочку.

– Не крути луну, капитан. Ясно, что выложил ему все обо мне. Иначе он не стал бы платить. Логика простая. Лады! Я не в обиде. Каждый крутится как умеет. Жизнь то все дорожает, одновременно падая в цене... Держи, хапни еще на дорожку. Пора тебе.

Участковый механически принял бутылку и снова забулькал. В натуре – пьет как мерин! Если б я влил в себя этакую дозу, то тут же бы и сгорел. Если не от спирта, то от стыда уж точно.

– Хорошо, что сейчас весна, а не лето. Как считаешь?

– Ясное дело. Не так шибко жарко, – еле ворочая языком, пробормотал капитан и выронил бутылку.

Потянулся поднять и, не удержав равновесие, шлепнулся на землю и затих.

– Не поэтому. Весной темнеет гораздо быстрее.