— Но ты же не воевал, да и первопроходцем не был. О чем писать будешь? — усомнился я.

— А газеты на что?! А фантазия? — взорвался Лешка. — Все так пишут!

— А если таланта не хватит?

— Плевать! — отбросил щелчком погасшую сигарету Лешка. — Не пропаду! В случае чего пойду по административной линии. Тоже неплохая перспектива.

После этого разговора Лешка стал более доверительным со мною, выделив меня из всего класса себе в наперсники. У нас даже завязалось нечто вроде дружбы. Несколько раз вместе сходили в кино и на лыжах в лес.

За зиму Лешка сочинил пьесу "Дерево — предмет одушевленный", в которой, кстати, я завтра должен буду играть главную роль.

Перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову, чтобы не слышать бурного храпа дяди Юры из соседней комнаты.

Роль в предстоящем спектакле я знал назубок, но сомневался в реакции зрителей. Вся постановка, на мой взгляд, — муть и скучища. Вспомнил разработанный вагантами и утвержденный Колобком план подрыва мушкетеров изнутри. Вот роль разведчика-диверсанта мне явно не по душе.

2

Утром после завтрака отправился в школу. Коротал путь, экспериментируя с портфелем. Пытался нести его на голове без помощи рук, как в телевизионном клубе кинопутешествий носили свою поклажу арабы. Но ничего путного не получилось. Сначала рассердился, но тут же успокоился, придумав оправдание: мы ведь цивилизованный народ и посему привыкли использовать голову только по ее прямому назначению!

В школе стоял обычный перед занятиями несмолкаемый гам. Особенно резвились младшие классы. Мария Львовна, завуч по воспитательной части, безуспешно пыталась загасить энергию школьников, хватая за шивороты первоклашек и записывая их фамилии в свой маленький блокнотик, с которым она, похоже, не расставалась никогда. Но малыши после этой процедуры носились по коридорам, казалось, еще "реактивнее", выражая тем самым свое искреннее негодование: всем был известен незыблемый результат записи в блокноте — двойка по поведению в дневнике.

У дверей класса меня нагнал Лешка. Сейчас в его удивительных глазах читалась энергичная деловитость.

— Роль не забыл? После уроков премьера в актовом зале.

— Помню, — усмехнулся я. — Оттарабаню, будь спок. Ночью, вспомнив роль, даже вздрогнул в холодном поту.

— Вот супернаглядный пример действия облагораживающего искусства на человека! — расплылся в улыбке начинающий драматург, решив принять сей сомнительный комплимент за похвалу.

— Не знал, что холодный пот облагораживает, — слегка поддел я приятеля.

— Не надо опошлять. Вот ведь люди — ничего святого!.. — Глаза Лешки подернулись грустной пеленой мировой скорби по заблудшему человечеству.

— Ладно. Я пошутил, — поспешил я снять накал. — Лучше скажи: ты знаешь такой отряд — "Мушкетеры"?

— Еще бы! — снова вошел в привычную роль всезнайки Лешка. — Это большой отряд в районе гостиницы "Уральские горы" со строгой дисциплиной и уставом, как у настоящего боевого отряда. Там фехтуют, боксируют, летом под парусом на яхтах ходят. Красота. Сам с удовольствием поступил бы в отряд, но у Владимира Петровича, капитана отряда, какие-то трения с завучем. Сам понимаешь, капитану Мария Львовна даже при большом желании сделать ничего не может, а рядовому мушкетеру, кто ее знает, возьмет и напакостит. И ревела тогда моя суперхарактеристика во ВГИК горючими слезами позднего раскаяния.

— А почему я о мушкетерах никогда не слыхал?

— Друже, они просто скромные ребята и не афишируют себя.