Южанин согласился без лишних вопросов, но потребовал деньги вперед. Мы ударили по рукам.

Только я успел вернуться к себе в номер, как появился Цыпа, уже благополучно сменивший белоснежный костюм на привычные джинсы и футболку.

— Садись, кури, — кивнул я соратнику на противоположное кресло и вновь занялся изучением блокнотных страничек, исписанных корявым почерком переводчика с набережной. Полученная расшифровка диктофонной записи заслуживала внимания и стоила, конечно, куда дороже ста гривен. И сотню долларов за такой текст отдать не жалко. Весьма занимательный разговорчик у братьев получился.

— Салам алейкум, Рафик! Сколько на этот раз товара? Я только пятнадцать тысяч долларов смог собрать. Хватит?

— Товара, как и в прошлый раз, десять килограммов в слитках, но они нам задаром достались.

— Каким образом? Странные у тебя шуточки, брат!

— Никаких шуток, дорогой Ашот. Все очень серьезно. Роман Борисович приказал долго жить. На том свете золотишко ему не понадобится, и я изъял товар в нашу пользу.

— Но зачем?! Ты же оборвал хорошо налаженный канал поступления слитков! Совсем не умно, брат!

— Канал был уже оборван. Роман Борисович сразу заявил мне, что это последняя партия металла. Натуральный кретин — сам подписал себе смертный приговор.

— Как сработал? Под несчастный случай?

— Нет. Особо мудрить нужды не было. Все подозрения падают на соседа, явно уголовника со стажем. Я оставил легавым прямую на него улику — пузырек из-под цианида с его отпечатками пальцев.

— Сосед арестован?

— Пока нет. Думаю, бюрократы из следственных органов все еще не сделали экспертизу пузырька. Но послезавтра, в понедельник, все срастется в лучшем виде, убежден.

— Где сейчас товар?

— В надежном укромном месте. Не здесь, ясно. Сегодня вечером, часиков в девять доставлю слитки на яхту, будь спокоен. Ты на каком причале пришвартовался?

— На пятом, как и раньше.

Дальше разговор братьев переключился на их многочисленных родственников и потерял для меня всяческий интерес.

Обед в санаторской столовой со всеми этими хлопотами я прозевал и пришлось посетить с Цыпой ближайшую ресторацию, чтоб запастись необходимыми организму калориями.

После обильной трапезы мы чуток позагорали на пляже, стараясь не выпускать из вида полосатые плавки Рафаила, нежившегося на солнышке в обществе Ольги.

Мне вдруг пришла на ум пословица: "Не рой яму другому — сам в нее попадешь", и я тут же выкопал из песка злополучный пузырек, решив с его помощью доказать правильность данной пословицы на деле.

Определить, где Рафаил Вазгенович прятал пояс со слитками, мне так и не удалось — в восемь вечера он вышел из здания санатория уже в пиджаке, под которым угадывалась его сильно "пополневшая" талия.

Поднявшись со скамейки, мы с Цыпой пристроились в кильватер "объекту".

— Разрешите составить вам компанию, Рафаил Вазгенович? — елейно-сладким голосом спросил я, одаривая соседа своей коронной дружелюбной улыбкой. — Вы, случаем, не в порт собрались?

— Да. А в чем собственно дело, господа? — не слишком тактично откликнулся явно недовольный Рафаил, подозрительно на нас уставившись.

— Вы, может быть, запамятовали? — очень правдоподобно удивился-расстроился я. — Вы же обещали показать нам яхту. Не станете ведь отказываться от своих слов? Это было бы крайне неинтеллигентно, уважаемый!

— Ничего конкретного я, положим, не обещал, — буркнул Рафаил, нетерпеливо поглядывая на ручные часы. — Хорошо, не будем понапрасну спорить.