Одноместный "люкс" выглядел довольно непрезентабельно: потертый зеленый ковер с пятнами пролитого когда-то вина, широкая деревянная кровать со спинками, безбожно устаревший телевизор "Рекорд", полуторакамерный холодильник в углу и два кресла с журнальным столиком. Да уж, весьма задрипанный сервис в некоторых отечественных отелях. Даже за державу обидно.

В одном из кресел сидел, безвольно свесив голову набок, Григорий, а на столике перед ним остывала нехитрая трапеза, состоящая из говяжьей поджарки, чая и тостов с маслом. Непьющий, видно, киллер попался — большая редкость в нашей нервной профессии.

— Цыпа, цепляй чашку вместе с чайником и хорошенько прополоскай их в душевой комнате. Перчатки не забудь надеть, — велел я, подходя к клиенту. Приподняв теплое веко спящего, убедился по закатившимся зрачкам, что он находится в глубокой отключке и не очнется, как минимум, еще добрых пару часиков.

Натянув на руки прихваченные из "бардачка" "мерса" тонкие лайковые перчатки, принялся за доскональный шмон. Сперва проверил кровать — лично я, к примеру, когда снимаю номер в гостинице, обычно кладу пистолет под подушку или матрац. Привычка такая. Но пермский наемник имел, видно, совсем другие привычки.

Затем настала очередь холодильника, стенного шкафа и телевизора. Но ничего интересного не нашел, что сильно меня разочаровало где-то в глубине души.

Багажа у господина Григорьева не было — на сей любопытный факт я обратил внимание еще в аэропорту.

Из душевой вышел Цыпа и доложил о том, что, кроме засохшего куска хозяйственного мыла, больше там ничего не обнаружено.

Оставался необысканным лишь сам Григорий. Но не волок же он оружие на себе — через электромагнитный контроль в аэропорту ни за что не проскочил бы. Рубль за сто, как говорит Цыпа. После целой серии угонов самолетов и разных террористических актов сейчас там весьма ответственно-строго к мерам безопасности относятся.

Прикасаться к собственному потенциальному убийце почему-то совсем не хотелось, и я поручил шмон спящего тела Цыпе. Хотя по натуре я и не брезглив.

Уже через секунду-другую обыск дал неожиданный позитивный результат.

Отодвинув в сторону чайник, мой подручный торжественно выложил на столик пистолет Макарова, бумажник из тисненой свиной кожи, пачку сигарет "Кент" с коробком спичек и несколько жевательных резинок "Дирол".

— Это все? А где же глушитель? — слегка удивился я.

— Клиент чист. Больше у него ничего нет, — опроверг мое подозрение в халатном обыске Цыпа.

— Выходит, он через носовой платок палит?

— Навряд ли. Носовой платок при нем тоже отсутствует. — Цыпленок задумчиво выпятил нижнюю губу. — А знаешь, Евген, возможно, Григорий стреляет всего один раз. И пользуется самодельным одноразовым глушаком — пустой консервной банкой. И дешево и сердито, как ты любишь выражаться.

— Похоже на то, — чуток поразмыслив, согласился я. — Но как ему удалось шпалер через два аэровокзала пронести?

Впрочем, "ларчик просто открывался" — в бумажнике, кроме пачки российских дензнаков и паспорта, лежало еще удостоверение личности в темно-синей твердой обложке с изображением какого-то хищного зверя на титуле. Из "корочек" явствовало, что господин Григорьев числится президентом охранного бюро "Багира" и имеет вполне законное право на ношение табельного пистолета системы "Макаров". Сравнив заводской номер на оружии с номером на удостоверении, убедился в полной их идентичности.

— Ну и фунт изюма! Натуральный дурдом! — не сумел я сдержать праведного возмущения. — Куда только смотрели органы внутренних дел Перми, выдавая разрешение на оружие судимому за убийства?!

— Они смотрели на крупную взятку, что он притаранил им в зубах! — ухмыльнулся Цыпа.