Мне уже опротивело палить в мертвецов, и я отдал "Макаров" Цыпе:

— Два патрона осталось. Действуй!

Молодой соратник почему-то слишком долго возился в почивальне старого цыгана. Наконец, глухо бухнула пара выстрелов — должно быть, он приставил ствол прямо к телу, наглядевшись, как это только что делал я. Хороший ученик, ничего не скажешь.

Цыпа появился из спальни с весьма довольным выражением на круглом лице.

— Глянь-ка, Евген, сколько на Бароне "рыжья" висело! — радостно воскликнул соратник, протягивая мне пригоршню массивных золотых перстней и цепочек. — "Штуки" на три баксов, не меньше!

Заметив явную заинтересованность ребят, я без лишних слов забрал у Цыпы золото и сунул к себе в карман, добавив сверху опорожненный пистолет Макарова.

Обыск принес нам чуть больше семисот полиэтиленовых катышек с белым порошком по одному грамму в каждом. Приблизительно на такой "улов" я и рассчитывал. Цыпленок рассовал шарики с героином по карманам и сразу забавно пополнел. Я чуть было не рассмеялся.

— Мы с Цыпой уходим, — сообщил я ребятам. — Минуты через две обрывайтесь и вы. Встретимся у "Центральной".

— Домишко подпалить? — спросил один из мальчиков, в детстве, по ходу, большой любитель пионерских костров.

— Ни в коем случае! Оставить все как есть!

Когда я и Цыпа проходили вереницу пустых комнат продолговатого, как пенал, дома, в прихожей негромко хлопнул пистолетный выстрел.

Выждав около минуты, с оружием в руках мы влетели в прихожую, готовые к любым неприятным неожиданностям. Но, как выяснилось, ничего страшного, к счастью, не случилось. Просто к Барону в гости зашел какой-то мужик, а водила "волжанки", стоявший на стреме у двери, без базара приговорил его к "вышке".

— Еще одного цыгана кокнул! — похвалился боевик, по-идиотски ухмыляясь.

— Нет, братец, это не цыган, — глянув на светлое лицо с застывшим изумлением в глазах, опроверг я. — Впрочем это уже не важно. При нем что-нибудь было?

— Ничего не обнаружил, — честно уставившись мне в переносицу, отрапортовал Цыпин головорез. — Только бумажник, да и тот пустой.

Я сразу просек, куда подевались деньги из бумажника, но промолчал. Ладно уж, черт с ним. Каждый человек имеет право на свои маленькие слабости.

— Мы уходим. А ты выйдешь с остальными ребятами.

На улице все было спокойно, и мы дошли до "мерса" без всяких приключений и эксцессов.

Заметно вечерело. Кое-где на темно-сером небосводе уже весело-игриво подмигивали друг другу звездочки.

Оставив машину на автостоянке у "Центральной", мы поднялись на второй этаж гостиницы.

В пятнадцатом номере все было на прежних местах. Григорий спал в кресле, мирно похрапывая и не ведая, какие черные тучи сгущаются над его буйной бандитской головушкой.

Протерев "Макаров" носовым платком, я сунул пистолет пермскому головорезу в боковой карман куртки, для симметрии поместив в карман с другой стороны "рыжие" побрякушки Барона.

— Так будет убедительней, — пояснил я Цыпе свое явное расточительство. — Тут тебе сразу и мотив, и орудие убийства. Не станем жадничать по пустякам, браток.

Окинув на прощание комнату взглядом, я убедился, что все выглядит вполне естественно. Ну, напился мужик, или обкумарился наркотой — обычное дело, ничего особенного.

Все мы люди, все мы человеки, как говорится.

Оставив ключ с внутренней стороны двери, мы тихо покинули номер, предоставив Григория его дальнейшей нелегкой судьбе.

В холле на первом этаже сразу направился к кабинкам телефонов-автоматов.