— Пальнуть по ним!

— Совсем сдурел! У нас получше средство найдется. Пашка, давай нашу бомбу.

Зайчик достал из шкафа небольшую картонную коробку и направился в угол комнаты, где стоял умывальник.

— Помогайте! — Он вынул из коробки ворох надувных разноцветных шариков и до отказа отвернул ручку крана.

Следуя примеру Зайчика, я натянул шарик на бьющий ледяной струей кран, зажав резиновое горлышко пальцами, чтобы вода не только наполняла, но и надувала его. Когда водобомба размером становилась с арбуз, Гришка завязывал ее ниткой. Через пару минут ребята, имея в арсенале около десяти таких «арбузов», вернулись к окну. Ваганты были на прежнем месте, громогласно насмехались над позорной — как они решили — паникой противника. Полетели водобомбы. Взрываясь крупными брызгами под ногами, на груди, а то и на головах вагантов, они окатывали их холодной водой. Последняя бомба разорвалась впустую — враги поспешно бежали с поля боя, оставив победителям в качестве трофея связку консервных банок и мокрое петушиное перо. Остановились они только у соседнего дома, злобно погрозили нам кулаками и скрылись за поворотом.

Мушкетеры ликовали. Особенно я: просто не верилось, что мы с такой легкостью смогли обратить в бегство вагантов, которых я привык считать самыми сильными в районе. Но тут же веселый смех в моей груди замер. Я подумал, что Гришка и Зайчик посчитают эту радость наигранно-фальшивой, узнав через некоторое время истинную мою роль в отряде мушкетеров.

На скамейке у дома меня, как и вчера, поджидали. Только на этот раз сам Колобок.

— Отзанимался? — хмуро спросил он. — Ну и как? Поверили?

— Не знаю… Нет, наверно.

— Вот люди! Я даже сам поверил, что ты с нами порвал, получив прямое попадание твоего мокрого подарочка.

— Все! Больше не пойду в отряд, — я невольно вздохнул. — Все равно ясно, что их не свернешь, они сами кого хочешь…

— Да? — насторожился Колобок, взметнув вверх рыжие скобки бровей.

— Шучу. Мне поздно меняться, да и зачем я им нужен?

— Так-то! Ладно. Не расстраивайся. Мы знатно отомстим мушкетерам. Общий их сбор завтра?

— Да. В двенадцать.

— Красный уголок открывается в девять утра. — Колобок задумался. — Есть мысль! Приходи туда с самого утра. Там будет не больше двух-трех мушкетеров. Они всегда суетятся, бегают туда-сюда. Наверно, будет момент, когда в комнате ты останешься совсем один. В это время выбросишь в окно их знамя и фехтовальный инвентарь. Мы снизу все подхватим и уволокем. Если и подумают на тебя — доказательств-то нету! Ты же не смог бы стащить их рухлядь и припрятать, раз был все время в комнате. Кстати, на их шпаги у меня хороший покупатель найдется. Ну, как идея?

— Неплохая, но…

— Вот и чудесно! Пусть-ка они попробуют проводить сборы без знамени и соревнования без шпаг!

— Но может случиться, что в комнате я один не останусь.

— Не дрейфь! Момент подходящий найдется. Не завтра, так послезавтра! Ну, я пошел. Надо предупредить Цаплю, а то он любит дрыхнуть в выходной до полудня.

Я постоял, глядя вслед уходящему Колобку, потом вынул свинцовую биту и, швырнув ее в газон, скрылся в подъезде.

Когда я пришел домой, дядя Юра не исчез, как обычно, в спальне, а сел за кухонным столом напротив меня. Несколько минут молча наблюдал, как я равнодушно поглощаю жареную картошку с маринованными грибами.

— Что с тобой, племяш? — спросил искренне озабоченно. — Второй день мрачнее начальника, докладывающего о невыполнении месячного плана. — Решил, видно, расшевелить шуткой.