|
- Да и я бы тоже-с... за Россеюшку, старую бабусеньку, - подхихикнул Максимов. - Все, все! - восклицал Митя. - Хозяин, еще бутылок! Принесли все три оставшиеся бутылки из привезенных Митей. Митя разлил. - За Россию, ура! - провозгласил он снова. Все, кроме панов, выпили, а Грушенька выпила разом весь свой стакан. Панове же и не дотронулись до своих. - Как же вы, панове? - воскликнул Митя. - Так вы так-то? Пан Врублевский взял стакан, поднял его и зычным голосом проговорил: - За Россию в пределах до семьсот семьдесят второго года! - Ото бардзо пенкне! (Вот так хорошо!), - крикнул другой пан, и оба разом осушили свои стаканы. - Дурачье же вы, панове! - сорвалось вдруг у Мити. - Па-не!! - прокричали оба пана с угрозою, наставившись на Митю как петухи. Особенно вскипел пан Врублевский. - Але не можно не мець слабосьци до своего краю? - возгласил он. (Разве можно не любить своей стороны?) - Молчать! Не ссориться! Чтобы не было ccop! - крикнула повелительно Грушенька и стукнула ножкой об пол. Лицо ее загорелось, глаза засверкали. Только что выпитый стакан сказался. Митя страшно испугался. - Панове, простите! это я виноват, я не буду. Врублевский, пан Врублевский, я не буду!.. - Да молчи хоть ты-то, садись, экой глупый! - со злобною досадой огрызнулась на него Грушенька. Все уселись, все примолкли, все смотрели друг на друга. - Господа, всему я причиной! - начал опять Митя, ничего не понявший в возгласе Грушеньки; - ну, чего же мы сидим? Ну, чем же нам заняться... чтобы было весело, опять весело? - Ах, в самом деле ужасно не весело, - лениво промямлил Калганов. - В банчик бы-с сыграть-с, как давеча... - хихикнул вдруг Максимов. - Банк? Великолепно! - подхватил Митя, - если только панове... - Пузьно, пане! - как бы нехотя отозвался пан на диване... - То правда, - поддакнул и пан Врублевский. - Пузьно? Это чту такое пузьно? - спросила Грушенька. - То значи поздно, пани, поздно, час поздний, - разъяснил пан на диване. - И всё-то им поздно, и всё-то им нельзя! - почти взвизгнула в досаде Грушенька. - Сами скучные сидят, так и другим, чтобы скучно было. Пред тобой, Митя, они всё вот этак молчали и надо мной фуфырились... - Богиня моя! - крикнул пан на диване, - цо мувишь, то сень стане. Видзен неласкен, и естем смутны. (Вижу нерасположение, оттого я и печальный.) Естем готув (я готов), пане, - докончил он, обращаясь к Мите. - Начинай, пане! - подхватил Митя, выхватывая из кармана свои кредитки и выкладывая из них две сторублевых на стол. - Я тебе много, пан, хочу проиграть. Бери карты, закладывай банк! - Карты чтоб от хозяина, пане, - настойчиво и серьезно произнес маленький пан. - То найлепши спосуб (самый лучший способ), - поддакнул пан Врублевский. - От хозяина? Хорошо, понимаю, пусть от хозяина, это вы хорошо, панове! Карты! - скомандовал Митя хозяину. Хозяин принес нераспечатанную игру карт и объявил Мите, что уж сбираются девки, жидки с цимбалами прибудут тоже вероятно скоро, а что тройка с припасами еще не успела прибыть. Митя выскочил из-за стола и побежал в соседнюю комнату сейчас же распорядиться. |
