|
Кончилось наконец дело на купце: Купчик девушек пытал, Девки любят али нет? И оказалось, что очень любят, потому дескать что Купчик будет торговать, А я буду царевать. Калганов даже озлился: - Это совсем вчерашняя песня, - заметил он вслух, - и кто это им сочиняет! Не достает, чтобы железнодорожник аль жид проехали и девушек пытали: эти всех бы победили. И, почти обидевшись, он тут же и объявил, что ему скучно, сел на диван и вдруг задремал. Хорошенькое личико его несколько побледнело и откинулось на подушку дивана. - Посмотри, какой он хорошенький, - говорила Грушенька, подводя к нему Митю, - я ему давеча головку расчесывала; волоски точно лен и густые... И, нагнувшись над ним в умилении, она поцеловала его лоб. Калганов в один миг открыл глаза, взглянул на нее, привстал и с самым озабоченным видом спросил: где Максимов? - Вот ему кого надо, - засмеялась Грушенька; - да посиди со мной минутку. Митя, сбегай за его Максимовым. Оказалось, что Максимов уж и не отходил от девок, изредка только отбегал налить себе ликерчику, шоколату же выпил две чашки. Личико его раскраснелось, а нос побагровел, глаза стали влажные, сладостные. Он подбежал и объявил, что сейчас "под один мотивчик" хочет протанцовать танец саботьеру. - Меня ведь маленького всем этим благовоспитанным светским танцам обучали-с... - Ну ступай, ступай с ним, Митя, а я отсюда посмотрю, как он там танцовать будет. - Нет, и я, и я пойду смотреть, - воскликнул Калганов, самым наивным образом отвергая предложение Грушеньки посидеть с ним. И все направились смотреть. Максимов действительно свой танец протанцовал, но кроме Мити почти ни в ком не произвел особенного восхищения. Весь танец состоял в каких-то подпрыгиваниях с вывертыванием в стороны ног, подошвами кверху, и с каждым прыжком Максимов ударял ладонью по подошве. Калганову совсем не понравилось, а Митя даже облобызал танцора. - Ну, спасибо, устал может, что глядишь сюда: конфетку хочешь, а? Цыгарочку может хочешь? - Папиросочку-с. - Выпить не хочешь ли? - Я тут ликерцу-с... А шоколатных конфеточек у вас нет-с? - Да вот на столе целый воз, выбирай любую, голубиная ты душа! - Нет с, я такую-с, чтобы с ванилью... для старичков-с... Хи-хи! - Нет, брат, таких особенных нет. - Послушайте! - нагнулся вдруг старичек к самому уху Мити, - эта вот девочка-с, Марьюшка-с, хи-хи, как бы мне, если бы можно, с нею познакомиться, по доброте вашей... - Ишь ты чего захотел! Нет, брат, врешь. - Я никому ведь зла не делаю-с, - уныло прошептал Максимов. - Ну, хорошо, хорошо. Здесь, брат, только поют и пляшут, а впрочем, чорт! Подожди... Кушай пока, ешь, пей, веселись. Денег не надо ли? - Потом бы разве-с, - улыбнулся Максимов. - Хорошо, хорошо... Голова горела у Мити. Он вышел в сени на деревянную верхнюю галлерейку, обходившую изнутри, со двора часть всего строения. Свежий воздух оживил его. Он стоял один, в темноте, в углу, и вдруг схватил себя обеими руками за голову. Разбросанные мысли его вдруг соединились, ощущения слились воедино, и всё дало свет. Страшный, ужасный свет! "Вот если застрелиться, так когда же как не теперь?" - пронеслось в уме его. |
