|
Алеша подумал было, что он упал от бессилия, но это было не то. Став на колени, старец поклонился Дмитрию Федоровичу в ноги полным, отчетливым, сознательным поклоном, и даже лбом своим коснулся земли. Алеша был так изумлен, что даже не успел поддержать его, когда тот поднимался. Слабая улыбка чуть-чуть блестела на его губах. - Простите! Простите все! - проговорил он, откланиваясь на все стороны своим гостям. Дмитрий Федорович стоял несколько мгновений как пораженный: ему поклон в ноги - что такое? Наконец вдруг вскрикнул: "О, боже!" и, закрыв руками лицо, бросился вон из комнаты. За ним повалили гурьбой и все гости, от смущения даже не простясь и не откланявшись хозяину. Одни только иеромонахи опять подошли под благословение. - Это что же он в ноги-то, это эмблема какая-нибудь? - попробовал было разговор начать вдруг почему-то присмиревший Федор Павлович, ни к кому впрочем не осмеливаясь обратиться лично. Они все в эту минуту выходили из ограды скита. - Я за сумасшедший дом и за сумасшедших не отвечаю, - тотчас же озлобленно ответил Миусов, - но зато избавлю себя от вашего общества, Федор Павлович, и, поверьте, что навсегда. Где этот давешний монах?.. Но "этот монах", то-есть тот, который приглашал их давеча на обед к игумену, ждать себя не заставил. Он тут же встретил гостей, тотчас же как они сошли с крылечка из кельи старца, точно дожидал их всё время. - Сделайте одолжение, почтенный отец, засвидетельствуйте всё мое глубокое уважение отцу игумену и извините меня лично, Миусова, пред его высокопреподобием в том, что по встретившимся внезапно непредвиденным обстоятельствам ни за что не могу иметь честь принять участие в его трапезе, несмотря на всё искреннейшее желание мое, - раздражительно проговорил монаху Петр Александрович. - А ведь непредвиденное-то обстоятельство - это ведь я! - сейчас же подхватил Федор Павлович. - Слышите, отец, это Петр Александрович со мной не желает вместе оставаться, а то бы он тотчас пошел. И пойдете, Петр Александрович, извольте пожаловать к отцу игумену, и - доброго вам аппетита! Знайте, что это я уклонюсь, а не вы. Домой, домой, дома поем, а здесь чувствую себя неспособным, Петр Александрович, мой любезнейший родственник. - Не родственник я вам и никогда им не был, низкий вы человек! - Я нарочно и сказал, чтобы вас побесить, потому что вы от родства уклоняетесь, хотя всё-таки вы родственник, как ни финтите, по святцам докажу; за тобой, Иван Федорович, я в свое время лошадей пришлю, оставайся, если хочешь и ты. Вам же, Петр Александрович, даже приличие велит теперь явиться к отцу игумену, надо извиниться в том, что мы с вами там накутили... - Да правда ли, что вы уезжаете? Не лжете ли вы? - Петр Александрович, как же бы я посмел после того, что случилось! Увлекся, простите, господа, увлекся! И кроме того потрясен! Да и стыдно. Господа, у иного сердце как у Александра Македонского, а у другого как у собачки Фидельки. У меня как у собачки Фидельки. Обробел! Ну как после такого эскапада да еще на обед, соусы монастырские уплетать? Стыдно, не могу, извините! "Чорт его знает, а ну как обманывает!" остановился в раздумьи Миусов, следя недоумевающим взглядом за удалявшимся шутом. Тот обернулся и, заметив, что Петр Александрович за ним следит, послал ему рукою поцелуй. - Вы-то идете к игумену? - отрывисто спросил Миусов Ивана Федоровича. - Почему же нет? К тому же я особенно приглашен игуменом еще вчерашнего дня. - К несчастию, я действительно чувствую себя почти в необходимости явиться на этот проклятый обед, - всё с тою же горькою раздражительностью продолжал Миусов, даже и не обращая внимания, что монашек слушает. |
