|
– Но теперь прошу вас извинить меня. – Он встал и указал на седого, очень стройного господина, вошедшего в этот миг. – Разрешите представить вам господина генерала фон Зиммерна, готового к вашим услугам.
Оказалось, что и этот почтенный старый воин является представителем интересов Венцеля. – Должен откровенно сказать, – объявил седой генерал, – что шестьдесят пар ботинок за один год и двести пар шелковых чулок – это, как-никак… Фрау фон дем Буш перебила его. – Простите, я хотела бы вести переговоры лично со своим зятем. – Господин Шелленберг уже уехал. Бледная, с красными пятнами на лице, вышла из этого дома фрау фон дем Буш. Она наняла автомобиль и немедленно поехала к адвокату Давидзону, которого знала давно и к которому питала чрезвычайное доверие. – Он бестактен и груб! – кричала она в автомобиле, сне себя от ярости. Давидзон попросил ее успокоиться и рассказать ему совершенно хладнокровно обстоятельства дела. – Я прошу вас действовать без всякой пощады, – сказала она адвокату. – Шелленберг? – переспросил тот. – Какой Шелленберг? Есть два Шелленберга. – Венцель Шелленберг. – Ах, Венцель Шелленберг! Продолжайте, сударыня. Есть еще Михаэль Шелленберг, о котором так часто говорят газеты. Фрау фон дем Буш изложила дело во всех подробностях. Адвокат внимательно смотрел на нее, но слушал только краем уха. Он обдумывал одну бумагу, которую должен был еще в этот час продиктовать по делу Бергенталя и К<sup>0</sup>. Лишь по временам он рассеянно задавал вопросы. – Имела ли ваша дочь приданое? – Приданое? О, нет! Мой муж занимал высокий пост в администрации, он любил жить на широкую ногу и обращал большое внимание на гардероб. Это был его долг. Он служил только государству. Копить деньги было невозможно. В ту пору чиновники были совсем другого склада. Вы это знаете. – Простите, сударыня, я только хотел уяснить себе положение. Если бы ваша дочь получила приданое, быть может, удалось бы доказать, что только на нем господин Шелленберг мог основать свое состояние. Разумеется, сделано будет все, что находится в моей власти. Ваша дочь, конечно, имеет известные права. И мы будем знать, как эти права защитить. Состояние Шелленберга оценивают теперь уже во много миллионов. Мы заставим его расстаться с частью этих миллионов. Лицо адвоката от возбуждения слегка зарделось. Он говорил, расхаживал по кабинету, обещал, внушал большие надежды, разгорячился. И все же, пока он говорил, его мысли заняты были исключительно бумагою по делу Бергенталя и К<sup>0</sup>. Десятью минутами раньше он также возбужденно беседовал с Бергенталем. Фрау фон дем Буш рассталась с адвокатом преисполненная надежд. «Хорошо, что я приехала и взяла дело в свои руки, – говорила фрау фон дем Буш, садясь в автомобиль. – Лиза одна никогда бы с этим не справилась. Миллионы, – сказал он. – Какое бы это, в самом деле, было счастье, если бы можно было, наконец, не считать грошей. Лиза меня еще благословит когда-нибудь». Проносясь по залитым толпою улицам, фрау фон дем Буш предавалась мечтам. Например, она еще никогда не была в Египте. А при ее склонности к бронхиту египетский климат зимою был бы для нее, конечно, благодеянием.
– О новой квартире вы уже подумали, фрейлейн Флориан? – спросил Венцель. – Нет, – ответила Женни и покраснела. Ей показалось, что голос Венцеля прозвучал строго и укоризненно. О боже, она не умела так быстро принимать решения! – Я покамест все еще занята своим гардеробом. |
