Я посмотрела на него, такого бравого в этой новой форме, рассуждающего о цепочке событий с такой спокойной уверенностью, как если бы они были неизбежными и предопределенными. Я оглянулась на его собственные «войска», на остатки его личного подразделения ЮНАМО, этих трех испуганных и растерянных мальчиков из волейбольной команды и спросила себя, у всех ли фанатиков такая картина мира: простая и напрочь независимая от того, о чем явно свидетельствует жизнь. Или он просто сошел с ума?

До наступления темноты мы попали еще в одну покинутую деревню, но трупов там сжигать уже не понадобилось. Мы обшарили хижины в поисках съестного, но ничего не нашли.

Непосредственно перед деревней проходила дорога, когда-то гудронированная, в плохом состоянии. Мы взобрались на нее и обозрели ее пустынное полотно в обоих направлениях. В пыльном воздухе лился мягкий вечерний свет, первые летучие мыши ныряли и трепыхались, описывая ломаные линии у нас над головами. Амилькар объяснил мне диспозицию.

Свернув налево, мы окажемся на дамбе, которая проходит через огромное болото. Таким образом мы сможем воссоединиться с занятыми перегруппировкой силами ЮНАМО. Свернув направо, на юг, мы вышли бы к одной из двух группировок федеральной армии, которая готовится выступить по этой дороге в ближайшие два-три дня.

— Полагаю, последней частью информации я могу воспользоваться, — заметила я.

Он пожал плечами и отвернулся. «Если хотите уходить, уходите, — сказал он неожиданно угрюмо. — Мне безразлично».

Я огляделась, упершись руками в бедра. Мы могли быть в любом месте Африки. Пейзаж типичный и заурядный. Прямая с выбоинами дорога, проложенная через низкий, заросший кустарником лес, беспорядочно разбросанные ветхие хижины, в воздухе — странный запах растительности и пыли, большое красное солнце вот-вот опустится за верхушки деревьев, жалобное треньканье сверчков.

— Я побуду с вами еще немного, — сказала я, не желая идти в одиночку по этой дороге навстречу федеральной армии. Я устало вскинула кулак в воздух. «Атомный бабах!»

Мальчики улыбнулись.

Пройдя примерно милю, мы к сумеркам достигли дамбы. Длиной в три четверти мили, она по прямой пересекала огромное болото. С виду она была крепкой и хорошо построенной. Дорожное покрытие не повреждено, ровные откосы уходили вниз под постоянным вдоль всей дамбы углом к земле. Тело дамбы пересекали кульверты — цементные трубы, обеспечивающие водообмен в период дождей. Мы торопливо прошли по ней. Крупная белая цапля снялась с болота и сильными взмахами крыльев забросила себя в вечернюю синеву. Открытое пространство, огромное небо над головой, далекий горизонт — все это вызывало чувство освобождения. И еще я начала понимать, почему Амилькар так уверенно делал прогнозы: отстоять эту дорогу будет легко.

Амилькар ушел в свои мысли. «Эти мальчики, — проговорил он сдержанно, разочарованным тоном, — они не настоящие солдаты».

Миновав дамбу, мы замедлили шаг. Уже почти стемнело. Амилькар велел нам подождать и ушел вперед, в ночь. Мы услышали, как он прокричал какое-то слово, наверное, пароль. Через пять минут он вернулся в полном недоумении. И сказал, что там никого нет.

Мы двинулись дальше. Сразу за дамбой находилась маленькая деревня — обычная кучка глинобитных лачуг по обе стороны дороги. Одна хижина была разрушена, со сгоревшей крышей из пальмовых листьев. Все остальное было в целости и сохранности.