Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Сейчас я вам распечатаю копию.

В ожидании такси оба чувствовали себя неловко.

– Я был бы вам очень признателен, если бы вы выписали, что вам нужно, и уничтожили эту бумагу, – сказал Гейвин, смущаясь.

– Разумеется.

У двери Гейвин легко коснулся губами ее щеки. На мгновение ей стало жаль уходить, но лишь на мгновение. Она поблагодарила его и села в машину. Дверца захлопнулась, она осталась одна.

Проезжая по темному и молчаливому городу, Рона вспоминала, как быстро Эдвард выполнил ее просьбу. Но на ее вопрос, как ему это удалось, он не ответил. Он юрист. Он работает с юридическими документами. В его уверенном тоне Рона различила скрытую нотку тревоги. Она его напугала, и он хотел отделаться от нее, и побыстрее.

Когда она добралась до своей квартиры, на небе уже занимался рассвет. Неделя отпуска подходила к концу. В понедельник нужно возвращаться на работу, и придется признаться, что во Францию она не ездила. Ей отчаянно захотелось, повернув ключ в замке, открыть дверь и увидеть Шона, спящего в их большой кровати, влезть под одеяло и обнять его.

В сумраке прихожей вспыхивал зеленый огонек автоответчика, но она не нажала на кнопку, чтобы прослушать запись. И так слишком много забот. Автоответчик подождет до утра. От Шона нет ничего уже три дня, не решил ли он окончательно порвать с ней? Отчего‑то она не могла заставить себя позвонить ему. Ей нужно взяться за ум. Но это невозможно, пока она не нашла своего сына.

Рона заперла дверь и прошла в пустую спальню, так и не услышав сообщения, которое оставила ей Крисси, говорившая тоненьким от страха голоском.

16

Крисси с мольбой смотрела на дорогу, надеясь, что вот‑вот появится еще одно такси, на этот раз свободное. За последние пятнадцать минут мимо промчались уже две машины. После второй неудачи она пошла пешком. В ее измученном мозгу лихорадочно крутились одни и те же мысли. Она ничем не может помочь. Это уже не имеет значения, твердила она себе. Надо было сразу рассказать кому‑нибудь о шрамах на шее у Нейла. Роне, полиции, все равно кому. А она не сделала этого. А теперь уже поздно.

Заметив вдали черную тень, она бешено замахала руками. Такси скрылось под горой, а когда вынырнуло в пятидесяти ярдах от нее, оранжевый огонек не горел, что означало «занято». Крисси чертыхнулась в отчаянии, уверенная, что эту машину заказали по телефону. Но она ошибалась. Такси остановилось, и Крисси, молча поблагодарив, швырнула в салон сумку и села сама.

– Куда, цыпа?

Прошло уже восемь часов с тех пор, как они разговаривали с Нейлом. Он предупредил, чтобы она не появлялась вблизи его квартиры раньше полуночи.

– Чтоб на клиента не наткнуться, – объяснил он. – До пешеходной зоны доедешь на такси, потом иди пешком. Если будут приставать, отшивай их, и к дому не приближайся, если кто‑нибудь болтается рядом. Следи за машинами. Поняла?

Она слушала молча и плохо соображала, потому что у него был испуганный голос. От этого и ей становилось страшно.

– Крисси?

– Да.

– До скорого. Держи себя в руках, ладно?

– Ладно.

Она старалась. Она ушла с работы раньше времени (игнорируя недоуменный взгляд Тони), дома выпила чаю и сказала, что собирается в поход на все выходные.

– Вот еще новости, – заметила мать, хмуро посмотрев на нее.

Слава богу, отца с братьями не было. Они, как обычно, отправились на пятничную пьянку.

Она вышла из дому в девять часов и до одиннадцати сидела у подруги. Клер, которая допытывалась, что это у нее за сумка, она тоже сказала, что едет с коллегами за город, но выехать раньше они не могут. Она и сама начинала в это верить.

– Как же вы поставите палатку в темноте?

– Да там уже поставили.