|
Оно для того и создано, для решения внутренних дел, а терроризм — дело внутреннее, и не стоило бы в него лезть всем, кто решил быстро продвинуться в Табели о рангах. В изложенном только что плане он увидел главное — возможность раз и навсегда утереть нос выскочкам из разведки. При этом оставаясь в той позиции, в какой он любил пребывать, — в тени, над схваткой… План Воронцова был хорош двумя особенностями. Обычно внедрение агента в преступную или террористическую организацию производится под чужим именем и с легендированной биографией. В этом и состоит риск — все-таки земной шар слишком мал и вполне может встретиться человек, который знает агента под его настоящим именем либо под другим псевдонимом. Возможно, узнавший агента человек этот будет преисполнен самых лучших намерений — но для агента это будет означать разоблачение, возможно, и мучительную смерть, а для министерства — глупый срыв тщательно подготовленной операции. Но в данном случае все фигуранты будут выступать под своими подлинными именами и биографиями. И как их ни проверяй — найти фальшь будет невозможно. Потому что фальши не будет — за исключением мыслей, но чужая голова потемки. Это давало возможность провести стратегическую операцию без должной подготовки и легендирования. А все-таки Воронцов молодец… Сумел просчитать уязвимое место любого государства — его бюрократическую структуру — и предложил вариант, как ее обойти. Один-два человека с поддержкой, имеющие цель и идущие к ней. В этом случае в уязвимом положении оказывается уже вражеская агентура и террористическая сеть. Это им надо будет принимать меры к тому, чтобы остаться в живых, волей-неволей демаскируя себя. Второй особенностью было то, что этот план родился не в министерстве. Этот план родился в голове человека, который до сего момента не имеет никакого отношения к специальным службам и знает о нем лишь ограниченное число лиц. Воронцова не знает и не может знать никто, он — пятый туз в колоде. Совершенно неожиданная и ничем не предусмотренная карта в колоде, легко меняющая всю суть игры… — Господин Воронцов отчетливо понимает, на что он идет? — наконец задал вопрос Цакая. — Там не будет скидки ни на молодость, ни на что иное. Это игра, где ставка — жизнь. А легкая смерть — зачастую избавление… Берген немного подумал. В принципе он был опытным агентуристом и чувствовал людей. В молодом князе Воронцове он увидел нечто такое, не соответствующее его возрасту и положению. Нечто такое, что заставляло верить в то, что он и вправду может сделать то, о чем говорил. Иначе Берген никогда бы не осмелился предлагать своему куратору из министерства «сырой», непроработанный план. — Думаю, понимает, ваше высокопревосходительство… — осторожно ответил он, — князь с детства учился в нахимовском, оставшись без отца, а это — сами знаете, какая школа… — Допустим… Кто знает об этом плане? Берген удивился — судя по вопросу, Цакая уже согласился с предложенным планом и теперь прояснял для себя тактические моменты. Иван Иванович ждал отказа, готовился защищать план — но вместо этого получил согласие, причем практически без вопросов… — Вы. Я. Воронцов и его командир экипажа. Турок, мусульманин по имени Али Халеми. Учился с Воронцовым в Севастополе. Он тоже, скорее всего, пригодится в этом раскладе… Цакая задумался. Мусульман он знал давно и в отличие от многих — да хотя бы и в отличие от Его Императорского Величества — не питал на их счет никаких иллюзий. Сколько бы Империя ни вкладывала в освоение Востока, сколько бы мусульман ни училось в русских университетах, сколько бы ни служили в армии — все равно будут находиться люди, готовые отринуть все ради «пути Аллаха». А этот самый путь Аллаха — есть кровавый джихад с поголовным истреблением всех неверных, что бы ни говорили «умеренные» муллы в своих мечетях. |
