Финн расплатился с детективом. Он был в офисе один и, представляя себе Лилли в объятиях актера, громко стонал от боли. Он думал о ничего не подозревавшем муже Лилли, сидевшем в Бостоне, и понимал, что она не покончила со своим былым эгоизмом. Но он, черт побери, все еще любит ее и знает, что будет любить всегда.

Но это не значит, что он не будет стремиться к отмщению. Это потребует времени. Сначала он должен все тщательно спланировать. И, кроме того, ему было нужно много денег. Он должен стать богаче Джона Портера Адамса. Богаче Лилли, тогда сможет начать действовать.

Сенатор штата Дэн О'Киффи был удивлен, увидев брата в Бостоне, потому что оба были очень занятыми людьми и вели такую сложную жизнь, что для родственных встреч времени у них было очень мало. Если Финн работал по четырнадцать часов в сутки, то Дэн все двадцать четыре часа. Рабочий день он проводили сенате штата, а после в течение нескольких часов встречался со своими избирателями. Каждый раз, когда выдавался свободный час, он неожиданно появлялся в одном из своих магазинов, проверяя, как идут дела. По мере того как росла его известность, бизнес его процветал все больше, и он осуществил свой давний план: открыл шесть новых магазинов в разных городах, в том числе два в Нью-Йорке. Вместо того чтобы спать по ночам, он выстраивал планы своей двойной карьеры, и часто самые лучшие идеи приходили ему в голову за стаканом виски в «Телеграф инн» или же сразу после того, как он поднимался из постели какой-нибудь особенно привлекательной продавщицы папирос; он не заводил себе постоянной девушки.

– Видишь ли, – говорил он Финну, когда тот предостерегал его от возможного скандала, поскольку брат в любую минуту мог оказаться мишенью для недоброжелателей. – Я из тех, кто любит выпить и кому нравятся женщины. Задача моя состоит в том, чтобы девушки, с которыми я встречаюсь, были «хорошими» девушками. Все они из хороших католических семейств, и все хотят выйти замуж. Я пока еще не готов встать на дорогу, ведущую к алтарю. Так какую же альтернативу предлагает Господь такому парню в расцвете лет, как я? Но должен тебе сказать, Финн, если бы мне пришлось выбирать между женщиной и политикой, я всегда выбрал бы политику. Посади меня рядом с самой очаровательной красоткой Бостона и скажи, что в Покстауне начинается совещание, я немедленно отправлюсь туда. Я могу заводить знакомства с женщинами и оставлять их. А когда придет день, а с ним женщина, которую я не смогу оставить, я женюсь на ней.

Он заговорщически посмотрел на Финна и сказал:

– И я скажу тебе кое-что еще, брат: я намерен бороться за кресло в Конгрессе.

Он рассмеялся, увидев удивленное лицо Финна. – Твой старый брат включается в гонку за выдвижение своей кандидатуры от Демократической партии в верхнюю палату Конгресса, мой мальчик. Кто бы мог подумать? В сенате штата меня называют «удивительным парнем». Порой я думаю, что, может быть, наш старый отец говорил правду: что мы происходим от великого короля Брайена Бору. Откуда бы еще могли взяться у нас такие мозги?

Он ухмыльнулся.

– Но мне понадобится твоя помощь, Финн. Мне нужна поддержка. Со мною ли ты, Финн?

– Я с тобой, – пообещал Финн.

Он приехал в Бостон, чтобы хоть мельком увидеть Лилли. Он пытался выкинуть ее из своих мыслей, работая вдвое больше, чем прежде. Финн больше не сопровождал в оперу любимых дочерей нью-йоркских богачей. Чтобы забыться, он отыскивал хористок и танцовщиц в дешевых бродвейских барах и ресторанах – хорошеньких, беззаботных, жадных до вечеринок и мужской любви.

Он разъезжал по Бикон-Хиллу, вверх и вниз по Маунт-Вернон-стрит, наблюдая и выжидая. Финн ревниво отметил про себя, что дом был весьма импозантным, и вспоминал о том, как видел Лилли в последний раз на борту «Хайбернии»; у нее не было ничего, кроме пятидесяти золотых соверенов да бриллиантового колье, которые он у нее украл.