Финн разлил шампанское и холодно посмотрел на Лилли.

– Прошлое есть прошлое – время, которое мы оставляем за своей спиной, Лилли. Давайте выпьем за наше будущее.

Она с опаской посмотрела на Финна.

– Вы в самом деле так думаете?

– О, разумеется, – поднял он свой бокал.

– Тогда за будущее, – согласилась Лилли.

– За наше будущее, – поправил он Лилли и улыбнулся, снова заметив на ее лице предательский румянец.

Зажгли свечи в серебряных канделябрах, и Финн отпустил дворецкого, сказав, что за столом управится сам.

– В конце концов, я знаю, как это делается. Ведь был же я в свое время ливрейным лакеем.

– Вы меня компрометируете, – запротестовала она, когда за дворецким тихо закрылась дверь, и они остались одни.

Финн ухмыльнулся.

– Зато мы будем в равном положений: с глазу на глаз. При равной угрозе обеим нашим репутациям. Кроме того, Лилли, вашу репутацию в этом городе испортить невозможно. Я достаточно быстро в этом убедился. В Бостоне каждому известно, что Джон Адамс женился на своей экономке. И мне кажется, что с вами в этом городе не считаются. Это, должно быть, очень непривычно для вас – не быть принятой в свете?

– У меня есть свои друзья, – словно защищаясь, проговорила она.

– Да. Я тоже о нем слышал.

Лилли вздрогнула.

– Нэд Шеридан, – добавил он. – Молодой красавец актёр.

– Семья Нэда приютила меня после того, как пошла ко дну «Хайберния». Они ухаживали за мной, как за собственной дочерью. Нэд хороший человек, он мой друг… Впрочем, я не желаю оправдываться. Да, я вышла за Джона, потому что это был единственный способ начать новую жизнь. Что мне еще оставалось? И, кроме того, он прекрасный человек, добрый и ласковый, и я его действительно люблю. Только вот…

– Что – только?

Она просительно взглянула на Финна:

– Неужели нужно объяснять?

– Вы не обязаны ничего мне объяснять, Лилли. Думаю, я знаю вас лучше, чем самого себя.

Он потянулся через стол и коснулся ее руки.

– Лилли, что случилось с ребенком?

Лилли почувствовала, как кровь отлила от лица. Она приучила себя никогда не думать о ребенке, о котором никто ничего не знал, кроме Нэда. Она похоронила сына в глубинах своего сознания, вместе с Робертом Хатауэем.

– Я.. – я не знаю, – проговорила она, наконец.

– То есть как не знаете? Но вы обязаны знать. Может быть, у вас случился выкидыш после кораблекрушения? Или, может быть, он умер? Или что, Лилли?

Лилли вскочила на ноги и устремилась к двери, но Финн схватил ее за плечи и повернул лицом к себе.

– Будет лучше, если вы ответите на мой вопрос, Лилли, – резко сказал он. – Мы говорим о ребенке, который едва не разрушил обе наши жизни.

– Я отдала его, – слабым голосом ответила она. Я не смогла даже взглянуть на него. Для меня он никогда не существовал.

Финн помог ей сесть в кресло и, стоя рядом, по-прежнему не спускал с нее глаз.

– Скажите мне, чей он, чтобы я знал, кого следует за это убить.

Она в ужасе взглянула на Финна. Ей было понятно, что это значило.

– Тогда вы должны убить меня, – вздохнула она, – потому что я одна во всем виновата. Я оклеветала вас, думая, что потом все уладится. – Лилли опустила голову на руки. – Боже, какая я была наивная, – простонала она, – и какая глупая.