Но у Лилли не было времени даже для друга, и она снова забыла о Нэде, с той же легкостью, с какой когда-то забыла о сыне, родившемся десять лет назад в Нантакете, так как единственным, о ком она могла думать, был Финн.

Месяца через два, не залечив своей раны и не в силах забыть Лилли, Нэд женился на своей партнерше, тоже звезде театра, Джулиет Скотт. Лилли прочла об этом в «Нью-Йорк геральд».

Но скоро Лилли о нем забыла, так как обнаружила, что забеременела. Она почти чувствовала тот момент соития, когда их тела, соединившись, дали жизнь их ребенку. Все это было так прекрасно и так не похоже на страх и унижение, от которых она страдала в прошлый раз, что от радости она танцевала, кружась по комнате.

Их связь продолжалась почти пять месяцев. В воздухе уже пахло весной, и она подсчитала, что ребенок должен родиться в октябре. Она должна будет развестись с Джоном и выйти замуж за Финна. Потому что именно этого она и хотела. Стать госпожой Финн О'Киффи Джеймс. Расстилавшаяся перед нею жизнь представлялась ей в виде тысяч сияющих теплом дней счастья.

Когда они поженятся, они будут прекрасно развлекаться, а кто лучше ее знает, как это делается? У них будет полно друзей, и они с Финном всегда будут любить друг друга так же страстно и полно, как теперь. Лилли дрожала от возбуждения, вспоминая их чувственные, изощренные сражения в постели.

Лилли услышала, как вернулся Финн, и выбежала из спальни ему навстречу с лицом, озаренным новой тайной. Она была очарована перспективой новой жизни, открывшейся перед нею, и не могла дождаться, когда, наконец, скажет ему об этом.

– Я уверена, что будет сын, – счастливым голосом закончила Лилли. – Чувствую это всем своим существом.

Финн понял, что, наконец, настал момент истины. Даже лежа с нею в постели, он помнил о нанесенных ею ранах. Они ныли, постоянно напоминая о себе, и он сознательно не давал им зарубцеваться, чтобы они напоминали ему о том, что он должен будет свести с нею счеты, даже если это убьет его самого.

– Так вот, – холодно заговорил он, – наконец-то я расплатился по счету, предъявленному мне десять лет назад, Лилли. Теперь вы можете отправляться обратно к своему доброму мужу и принести ему вашего ребенка. Он может быть как его ребенком, так и моим, и никаких особых доказательств здесь не требуется. Вы хорошо позаботились о том, чтобы скрыть тайну нашей небольшой связи. Ваш муж, вероятно, так ничего и не подозревает.

Лилли, потрясенная, не отрывала от него глаз, и он нанес последний удар:

– Я не женюсь на вас, Лилли Молино. Вы слишком знатны для таких людей, как я.

Лилли не верила своим ушам. Он играет с нею в какую-то странную игру. Это не так, этого не может быть. Она знает, что он любит ее.

Финн молча смотрел на Лилли. Он знал, чего она хочет. Лишь обратив ее в ничто, как она когда-то поступила с ним, он мог бы вернуться и спасти ее. И у него не было ни малейших сомнений в том, что она прибежит к нему. И тогда он скажет ей, как сильно ее любит, как желает ее, что она принадлежит ему навсегда. Но не теперь, потому что его раны слишком глубоки. Лилли всегда делает только то, что ей хочется, а он всегда делает то, чего хочет она. На этот раз будет по-другому. Теперь Лилли придется получить заслуженный урок.

Много лет спустя Лилли говорила Сил, что даже не помнила, как вышла из квартиры Финна и вернулась в отель, как ехала обратно в Бостон, чувствуя лишь страшную боль в сердце и нового ребенка внутри себя.

«Еще один незаконнорожденный», – с горечью говорила она, думая, однако, что на этот раз ребенок был зачат в любви.

Она вернулась к мужу, и жизнь ее снова пошла по рутинной колее. Но это была Лилли. Каким-то образом ее старый инстинкт самосохранения заявил о себе снова, и она разработала план.