Уильям задумался над его словами. Пожертвовав всего одним месяцем своей жизни, он мог сделать отца счастливым, а себя свободным.

– По рукам, Финн О'Киффи, – проговорил он, протягивая руку своему спутнику. – Можешь располагать моим временем целых четыре недели по своему усмотрению. Но зато потом я уже не взгляну ни на одну лошадь.

В тот же вечер он рассказал о своем решении Сил и Лилли, обязав их хранить его в тайне от отца.

– Я хочу удивить его в конце месяца, – решительно сказал он.

Лилли бросила на брата ревнивый взгляд. Финн все еще не проронил с нею ни слова, хотя она все время видела его в конюшне. Он уже не был больше ее конюхом, не имел больше права носить ярко-зеленую форму и снова ходил в своей старой фланелевой рубахе и в штанах из рубчатого вельвета. На его загорелой шее был повязан синий платок в белый горошек; никогда еще Лилли не видела его таким красивым и таким злым. Каждый раз, когда он встречался с ней глазами, лицо его становилось хмурым, и он всячески избегал возможности общения с ней.

Она спросила Уильяма, на какой час был назначен очередной урок, и на следующее утро была на месте раньше него. Финн в стойле Панча готовил лошадь к прогулке.

– Все как раньше, не правда ли, Финн? – спросила она, перегнувшись через дверку стойла с очаровательной улыбкой.

– Не знаю, что вы имеете в виду, мисс, – отвечал он.

Голос его был холоден.

– Неправда, знаешь, – с волнением проговорила Лилли. – Мы вдвоем, на рассвете, на берегу. Только ты и я да морские птицы.

Не желая смотреть на нее, Финн затягивал подпругу, проверял удила. Все, что угодно, лишь бы не встречаться с ее предательскими глазами.

– Мне очень жаль, Финн, что я причинила тебе неприятности. Искренне жаль. Но, понимаешь, выбор был один – ты или я. Если бы па узнал, что я имела какое-то отношение к падению Сил, он тут же отослал бы меня в школу в Англию. И мы с тобой больше не увиделись бы.

– Я знаю только, что потерял работу, – коротко отозвался Финн, проходя мимо нее на расстоянии в целый ярд. – Вы играли тем, что для меня жизненно важно. Моей работой, заработком, возможностью наполнить свой желудок. Не ваш, разумеется, благородная и могущественная мисс Лилли.

Потрясенная Лилли не отрывала от него глаз. Видно, она тогда не поняла, что это для него значило… что ему грозил даже голод. Она думала тогда, что речь идет просто о временном отстранении Финна, что когда отец успокоится, он восстановит его в должности их грума.

– О, Финн, – дрожащим голосом проговорила она, – я действительно не понимала, что делала.

Лилли опустила голову и сцепила пальцы, охваченная угрызениями совести.

– Я прямо сейчас пойду к отцу и признаюсь, что во всем была виновата я, и скажу ему, чтобы он немедленно вернул тебе прежнюю работу. О, Боже, я знаю, ты никогда не простишь мне этого. Никогда. И будешь прав.

– Не делайте этого ради меня, Лилли. Достаточно уже того, что вам захотелось это сделать. Я отвечал за маленькую Сил, и как ни крути, а часть моей вины там была. Разве не я должен был помешать вам, когда вы стегали ее пони?

Лилли недоверчиво улыбнулась Финну, и он ответил ей взглядом, исполненным обожания, совершенно забыв о том, что заслуживала наказания она, а вовсе не он.

– Мы снова друзья? – спросила Лилли.

– Снова друзья, – кивнул он.

– И я могу поехать на прогулку с тобой и Уильямом?

Финн заколебался.

– Он не должен отвлекаться, Лилли. А вы ведь отлично знаете, что в вашем присутствии нельзя сосредоточить свое внимание на чем-либо, кроме вас.