– Да к сэру Роберту, миледи, – раздраженно ответила та.

– К сэру Роберту? А которая из этих комнат его?

– Комната хозяина в башне, миледи, – указала та в конец коридора.

В ту же секунду Лилли выхватила кувшин из рук служанки:

– Для тебя он слишком тяжел. Я отнесу его сама.

– Ах, но как же, миледи, – воскликнула девочка, – это же моя работа!..

Но Лилли уже уверенно шагала по коридору, расплескивая воду через края кувшина на драгоценные ковры. Ее охватило любопытство: обстановка комнаты Роберта могла дать ей ключ к пониманию личности ее хозяина и ничто не могло заставить ее остановиться.

Дверь была такая тяжелая, словно сделана из свинца. Она не постучала, а просто осторожно толкнула ее и заглянула внутрь комнаты. Комната была пуста, и у Лилли вырвался вздох облегчения при мысли, что ее поступок может остаться незамеченным. Мягкие ковры заглушали шаги, и она на цыпочках прошла по комнате. Внезапно дверь в гардеробную распахнулась. Перед ней стоял Роберт, полуголый, со стаканом виски в руках. Она смотрела на его голую грудь и спину, плотно обтянутые мокрыми бриджами для верховой езды, которые он не успел снять. От запаха мужского одеколона и виски у нее закружилась голова.

Он не произносил ни слова, наблюдая за Лилли. Он видел, как потемнели ее голубые глаза, и понял, что она чувствовала. В уголках его рта затеплилась улыбка. Эта сучка сгорала по нему, и он это понимал. Он взял из ее затекших пальцев эмалированный кувшин и поставил его на стол. Потом обхватил ее руками и поцеловал.

Ее рот обожгли его горячие губы, и, хотя поцелуй его был слишком неистовым, Лилли хотелось повторения. Значит, она ему не безразлична, значит, он любит ее. Она словно тонула в его объятиях, испытывая невероятное наслаждение, охватившее ее тело.

Его руки заскользили по ее спине и ягодицам, и он с силой прижал ее к себе, что показалось ей оскорбительным. Она уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя, но он поднял ее на руки и положил поперек кровати.

– Нет! – испуганно вскрикнула она. – Нет! Я не собиралась сюда заходить, я просто принесла вам воду…

Она вырвалась и соскочила с кровати, но он тут же повалил ее на ковры.

– Вам хочется быть похожей на ту женщину, с которой вы меня застали, – шептал он в ухо Лилли. – Конечно, вам хочется этого, я видел, как вы смотрели на нее, завидуя ее наготе, завидуя тому, что она была со мною… Вы, маленькая сучка, вы давно добивались этого. И теперь вы это получите. О, и вам это понравится, это всегда нравится таким, как вы. Я чую таких за целую милю, чувствую их запах, томящий их жар…

Она изнывала под тяжестью его тела, пока он сражался с ее платьем, и кричала. Роберт смеялся.

– Здесь вас никто не услышит, – говорил он. – Это моя башня из слоновой кости. Никто сюда не придет, даже слуги, пока я не позову. Здесь только вы и я, Лилли, вы и я…

Он наклонился и укусил ее грудь. Лилли снова закричала, теперь уже от боли. «О, Боже, Боже, что я делаю», – в отчаянии думала она, а он коленом раздвигал ей ноги. Он задрал ее юбку, и она расплакалась, почувствовав, что он стягивал с нее нижнее белье.

– Нет! О, нет, пожалуйста, не надо! Если вы любите меня, прошу вас, не надо, – шептала она.

– Люблю?

Он снова рассмеялся.

«О, Боже! – думала Лилли, вспоминая, как смеялась она над лошадьми и собаками на конном дворе. – О, Боже, это гораздо, гораздо хуже, этого не должно было случиться. Это ужасно, ничего хуже быть не может».