Через минуту он уже улыбался, с удовольствием поглаживая голову нервной лошади. Она беспокойно водила глазами, негромко ржала и топала ногами, но он быстро ее успокоил. В двуколке сидела Беатрис Джеймс, жена Корнелиуса Джеймса, одного из богатейших людей Бостона. Она оглядела своего спасителя с головы до ног: разорванная куртка, грязные штаны, разбитые ботинки, набитые для тепла бумагой, лохматая черная борода и голодные серые глаза. Беатрис поморщилась.

Но одновременно она заметила, как уверенно он обращался с лошадью, и подумала, что этот юный сорвиголова предотвратил более чем неприятный случай. И она обратилась к нему:

– Я хочу поблагодарить вас, молодой человек, за то, что вы меня спасли.

Финн пожал плечами.

– Пустяки, мэм, – отвечал он, глядя ей в глаза.

Она была высокого роста, аристократической наружности, в простом, но дорогом костюме. Крошечный экипаж был воплощением изящества и, должно быть, стоил кучу денег, и он подумал, что и впрямь неплохо было бы получить в награду доллар или два.

Он опытной рукой провел по спине молодой кобылы, желая убедиться в том, что у нее не было никаких повреждений, невольно вспомнив при этом конюшню в Арднаварнхе. Он вздохнул, ощутив знакомый запах лошади и почувствовав жаркую силу, исходящую от нее.

Лошадь нервно подрагивала под его ладонью, и он предостерег ее хозяйку:

– Я должен сказать вам, мэм, что эта молодая кобыла слишком горяча для упряжки.

– Но мой кучер рекомендовал мне именно ее, – возразила Беатрис, уязвленная его словами. – Он сказал, что она будет прекрасной лошадью для моей двуколки.

– Как видите, он ошибся, мэм. Она слишком резвая и нервная и опасна даже в шорах. Ее лучше использовать на скачках, а не на улицах города.

Беатрис поняла, что он был прав, и содрогнулась при мысли о том, что экипаж мог перевернуться. Она вынула из сумочки доллар и протянула его Финну. Тот быстро спрятал монету в карман.

– Вас ждет еще один доллар, мой мальчик, если вы отвезете меня домой.

Она вручила ему визитную карточку, но по выражению его лица поняла, что он не умел читать, и быстро попросила отвезти себя на Луисбург-сквер.

Финн легко вскочил на сиденье кучера, и они тронулись с места легкой рысью. Лошадь слушалась его превосходно, и Беатрис благодарила Бога, пославшего ей этого юного ирландского богатыря.

Финн тихо присвистнул от изумления, въехав во двор особняка на Луисбург-сквер. В стойлах конюшен виднелись головы еще четырех лошадей, в каретном сарае стояли две прекрасные кареты и богатые крытые сани для поездок по городу зимой. Финн ловко спрыгнул с двуколки и протянул свою не очень чистую руку, желая помочь госпоже Джеймс, но та, слегка поморщившись, спустилась без его помощи.

Лицо Финна залила краска, и он вспомнил, как на конном дворе в Арднаварнхе Дэниел отчищал его от зловонной грязи.

– Мне очень жаль, госпожа Джеймс, – сдерживая гнев, проговорил он, – мои руки не так чисты, как того хотелось бы, но причиной всему моя бедность.

Она с удивлением посмотрела на него: он назвал ее по имени, которое прочел на карточке.

– Так, значит, вы умеете читать! – воскликнула она.

– Да, я умею читать. И писать тоже. И всю жизнь работал с лошадьми. Лорд Молино всегда говорил, что я лучший конюх и наездник из всех, кого ему доводилось видеть. Я научил молодого хозяина Уильямса ездить верхом после того, как все решили, что это невозможно. Я был и грумом, мэм, а мой брат егерем в имении, пока мы не приехали сюда, чтобы начать новую жизнь.

– Город Бостон не такое место, где грум и егерь могли бы рассчитывать на достойную работу, – с легкой иронией возразила дама.