Он поднял взгляд на застывшего в ожидании бойца.

— Дорогу в лагерь помнишь?

Сорока уверенно кивнул, и Лава, глядя ему прямо в глаза, продолжил.

— Тогда бери самого свежего коня и гони в ставку. Найдешь Навруса и на словах перескажешь все что видел. Ясно? — Ответа не требовалось, и сотник просто хлопнул товарища по плечу.

— Давай!

Сорока сорвался с места, и Лава, улыбнувшись, двинулся следом. Он не знал последних событий в армии, и это мешало ему увидеть всю картину целиком. Когда они покидали лагерь, там царила полная неразбериха. Железные легионы провозгласили императором Иоанна, а варварские соединения вроде бы взяли сторону Василия. Что там творится сейчас предсказать было совершенно невозможно, и от этого ситуация выглядела еще мрачней.

«То, что иберийцы заняли перевал, — размышлял он по пути, — означает, что война совсем не закончилось, а скорее пошла на новый виток. Если армия сейчас расколота на две части, то это полная катастрофа, и тогда нападение султана вполне обоснованно. Но вот вопрос — как он узнал, и успел все так быстро провернуть? Прошло ведь всего ничего. Хороший гонец, конечно, успел бы домчать до Ибера и обратно, но собрать армию и провести ее через Фесалию к перевалу… Нет, такое невозможно. Значит что? Значит, смерть Константина и нападение султана никак не связаны между собой».

Быстро догнав своих бойцов, Лава прошел в голову цепочки и взял из рук Филина повод своего жеребца. Ветеран мрачно глянул на командира из-под кустистых бровей.

— Сорока забрал лошадь и умчался вниз. Сказал, ты велел.

Лава утвердительно кивнул.

— Надо быстрее дать знать о том, что здесь творится, а мы с таким темпом не скоро доберемся.

— Это точно. — Взгляд старого венда прошелся по еле бредущим раненым бойцам.

Крутизна спуска сгладилась, скоро должна была показаться та самая лощина, где когда-то они встретили караван цезаря. Обернувшись назад, Лава коротко скомандовал:

— По коням!

Взлетев в седло, он подъехал к краю обрыва. Из-за редких деревьев открывался вид на лощину и ручей, где они останавливались в прошлый раз. Едва глянув вниз, Лава не удержался от восклицания:

— Вот те раз! Прямо место встречи какое-то!

По главной дороге спешно двигался большой отряд. Несколько повозок и не меньше сотни всадников. Присмотревшись, сотник без всяких сомнений выделил преторианцев, а еще через мгновение он удивленно закусил губу. Впереди колонны ехали трое, и если в двоих еще можно было сомневаться, то третий точно был не кем иным, как Великим логофетом империи Варсанием Сцинарионом.

Лава задумчиво почесал затылок. То, что эти люди выехали не на прогулку, было очевидно. Больше всего все это напоминало бегство, но представить, что тот мальчишка, которого он встретил не так давно в этой же лощине, переиграл всесильного Сцинариона, было трудновато.

— Хотел бы я знать, что все это значит? — В голове сотника закрутились противоречивые мысли: 'С одной стороны, я на службе у Великого логофета, но с другой, если он бежит, то значит, он уже не правая рука императора, а беглец и преступник. Кому мне следует хранить верность, бывшему логофету или новому императору? Вопрос вопросов!

Тут, он вдруг понял, что все его сомнения, сейчас, не имеют значения, потому что эти люди направляются к перевалу, то есть прямо в лапы к иберийцам, и явно, об этом не догадываются.

— Эх, пропаду я когда-нибудь за свою доброту! — Криво усмехнувшись, Лава ткнул Бешеного пятками. Тот недовольно всхрапнул, но послушно рванул в карьер.

Обгоняя цепочку своих бойцов, сотник по ходу раздавал команды:

— Джэбэ, Турслан за мной!

— Филин, остаешься за старшего! Веди всех к ручью и ждите нас там.

Жеребец, вырвавшись вперед, гордо вскинул голову и прибавил ходу, а в хвост ему пристроились азары Джэбэ и Турслан с тройкой своих батыров.