Как выяснилось, эта предосторожность опоздала на несколько месяцев.

Усатый мучитель произвел очередную манипуляцию своим инструментом, так что тело Пэйдж конвульсивно дернулось, а глаза снова наполнились слезами. Он менял парадигму действий каждые несколько минут, видимо, для того, чтобы не дать ей, если это вообще возможно, привыкнуть или приспособиться к определенному типу боли. Такого рода пыточный сеанс продолжался полтора часа, после чего, когда действие снадобья начинало сходить на нет, стол переводили в горизонтальное положение и устраивали часовой перерыв. Разумеется, этот перерыв не имел никакого отношения к гуманности: просто усатый мучитель отдавал себе отчет в том, насколько далеко он может зайти, не поставив под угрозу ее жизнь. Наркотик, должно быть, представлял собой один из дюжины известных Питеру противошоковых препаратов.

Он больше не мог это терпеть.

Его не волновало, каковы будут последствия его слабости для мира, потому что его мир невероятно сжался и уже не вмещал даже его самого. Там осталось место только для Пэйдж.

Он мог положить конец ее мучениям прямо сейчас: всего-то и надо — произнести пару десятков слов, объяснив им, как найти в самолете ключ к «Шепоту». Он представлял собой маленькую, всего-то в дюйм, полоску материала, с виду неотличимого от обычного целлофана. Спрятать такую вещицу было проще простого, и, не имея наводки, даже команда специалистов по оснащению «Боинга-747» потратила бы месяцы, пытаясь отыскать ее среди великого множества находящихся на борту разнообразных предметов. Питер мог сказать этим людям, где именно находится ключ, а найдя его и убедившись, что это именно то, что им нужно, они покончат со всем этим затянувшимся кошмаром, пустив пулю в висок Пэйдж. И ему.

Компания, собравшаяся вокруг костра, разразилась смехом. То, что эти самонадеянные подонки разложили костер еще три дня назад, подсказало ему, что это место в обозримом будущем не найдут. Правда, первые двенадцать часов он цеплялся за надежду на то, что уцелела Эллен. Ему и другим из команды приборного отсека удалось заставить ее укрыться в помещении центрального блока. Она была против, намереваясь разделить общую участь, и согласилась, лишь когда возле самолета остановились вездеходы. Если бы она выжила, то смогла бы, дождавшись, когда захватчики покинут самолет, вызвать помощь.

Но захватчики после того, как расправились на борту со всеми, кроме него и Пэйдж, изрешетили отсек автоматными очередями. Некоторые из них прошили насквозь закуток, где пряталась Эллен, так что шансы на то, что она выжила, были близки к нулю.

К концу первого дня, когда Пэйдж уже прошла через восемь пыточных сеансов, решимость Питера истощилась: она держалась на ниточке, и если эта нить еще не порвалась, то лишь благодаря гневной решимости в глазах его дочери, обещавших возненавидеть его, если он дрогнет.

Стойкость ее оставалась непоколебимой даже сейчас, после стольких часов невыносимых страданий. Чего никак нельзя было сказать о нем самом.

Держаться дольше он уже не мог. Время пришло.

Прячась среди сосен неподалеку от лагеря, Трэвис положил на землю две запасные «М-16». Другие были заброшены за плечи, и одну винтовку он держал в руках.

В полусотне футов от него «усы ниточкой» был погружен в свои хлопоты. Со своего места Трэвис хорошо видел лицо второго пленника, немолодого мужчины, привязанного к дереву неподалеку от подвергаемой пыткам женщины, и сильно сомневался в том, что мог бы увидеть большее страдание во взгляде кого бы то ни было в целом мире.