Спустя десять минут, воспользовавшись временным затишьем, когда охранники уже закончили проверку, а вызванная ими полиция еще не прибыла, он выскользнул на балкон, перебрался через ограждение и спрыгнул в патио. Оттуда была видна гостиная, где двое сотрудников службы безопасности, одна из них женщина, сидели рядом с Лорен, обнимая ее и бормоча слова утешения.

Карл подошел к дальнему краю патио и, спрыгнув с высоты в шесть футов, оказался на пологом склоне, ведущем к берегу.

Пройдя четверть мили в сторону пляжа, он нашел свободную скамейку, сел на нее и достал телефон, на котором, как и ожидал, обнаружил текстовое сообщение.

ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В АЭРОПОРТ, ЕСЛИ ТЕКУЩАЯ РАБОТА ЕЩЕ НЕ ВЫПОЛНЕНА, ОСТАВЬТЕ, ЛЕТИТЕ РЕЙСОМ 829 ЮНАЙТЕД ДО ЧИКАГО, ОТТУДА РЕЙСОМ 71 ТОЙ ЖЕ КОМПАНИИ ДО ФЭРБЕНКСА, ИНСТРУКЦИИ БУДУТ ЖДАТЬ В ЖЕЛТОМ ЛЕНДРОВЕРЕ С НАКЛЕЙКОЙ ГРИНПИСА, НА ДОЛГОСРОЧНОЙ СТОЯНКЕ Д. РЕЧЬ ИДЕТ О ПРЯМОМ НАПАДЕНИИ НА СОТРУДНИКОВ ТАНГЕНСА.

Глава

10

Даже после того, как звук вертолета стих, Трэвис всматривался сквозь ветви кедров в дорогу добрых десять минут. Отсюда, с возвышения, было отчетливо видно, что путь впереди на протяжении более чем двух миль пролегает по совершенно голой равнине без какого-либо укрытия. А оказаться обнаруженным вертолетом на открытой местности было равносильно самоубийству.

В целом же их путь оказался весьма нелегким, но этого он и ожидал. К настоящему времени, за прошедшие двенадцать с лишним часов, ищущий их вертолет появлялся над долиной уже пять раз, медленно и методично просматривая местность или просто зависая на некоторое время на одном месте. С укрытиями по пути было негусто, но до сих пор они всякий раз оказывались в пределах досягаемости после того, как разносившийся над утесами и отдававшийся эхом шум винта предупреждал их о приближении погони.

До этого кедровника они еле успели добраться: Трэвис укрыл Пэйдж под ветвями и спрятался сам за миг до того, как летательный аппарат обогнул ближайший изгиб долины.

Теперь над долиной снова воцарилась тишина. Только вот надолго ли?

Пэйдж пребывала в беспамятстве: начать с того, что ее не мог растормошить даже рев двигателя, раздававшийся всего-то в сотне футов. Состояние ее, и без того скверное, за последний час заметно ухудшилось. Края раны на ее руке опасно покраснели, воспаленные ткани внутри, казалось, раздулись втрое по сравнению с тем, что было, когда Трэвис увидел это впервые. Еще больше пугало то, что вены на предплечье расширились и потемнели, что по меньшей мере указывало на расползание инфекции. А ведь это было лишь то, что он видел: кто знает, куда еще могла распространиться зараза?

Его аптечка первой помощи не была рассчитана на такие раны, и помочь ей он ничем не мог, хотя попытался, с ее согласия, обработать рану дезинфицирующим спреем. Единственным очевидным результатом этого действа была острая боль, которую Пэйдж старательно попыталась от него скрыть. В чем не преуспела: столько слез с глаз запросто не сморгнешь.

К тому времени, когда мотоцикл был утоплен в реке, после того, как они проехали не одну милю вдоль берега, чтобы найти достаточно пенистую стремнину и укрыть его, у Пэйдж уже поднялась температура, она теряла сознание, не говоря о том, что, разумеется, не могла идти. В результате Трэвису пришлось отправить свой рюкзак в воду следом за вездеходом, оставив при себе лишь маленькую флягу с водой, и нести женщину.

Что оказалось труднее, чем он полагал. Весила она фунтов на сорок больше, чем рюкзак и, в отличие от снаряжения полярного путешественника, не была сконструирована с тем расчетом, чтобы вес равномерно распределялся на плечи. При каждом подъеме чертовски уставали ноги, но спуски были несравненно труднее: нагрузка на лодыжки создавала на каждом шагу серьезную угрозу растяжения или вывиха. К ней добавлялась опасность споткнуться, кувырнуться и покатиться кубарем вниз.