Дэйв

ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ ПРЕДЫДУЩЕЙ ЗАПИСИ.

ВЕСЬМА ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО

Терпеть эту вонищу нет больше никаких сил. Мы с Грэмом добровольно вызвались по крайней мере вынести тело в коридор, а может быть, и оттащить его подальше к камере. Большинство проголосовало за то, чтобы после этого на некоторое время оставить двери открытыми и попытаться, если получится, проветрить помещение.

Свет сейчас потускнел еще больше, приобрел пурпурный оттенок и отбрасывает на пол коридора рябь, словно вы смотрите на дно бассейна. Должен признаться, что мне страшно туда выбираться, ведь я понятия не имею, что там творится и что находится в камере. Страх есть, никуда не денешься, но и любопытство тоже имеет место. Так или иначе, сейчас мы отправляемся.

Дэйв

ЧАС ПОСЛЕ ПРЕДЫДУЩЕЙ ЗАПИСИ

Центр взаимодействия частиц, находившийся посреди камеры, исчез, словно его и не было. Пропала вся аппаратура, включая создававшие магнитное поле электромагниты, а там, где эти устройства крепились к полу, исчезла и часть пола. На нем образовалось нечто вроде кратера, но не как при взрыве; скорее словно на этом месте над полом потрудился великан с шлифовальным диском. В середине глубина выемки достигала примерно фута, уменьшаясь по краям, а радиус составлял футов, наверное, двадцать.

Над этим кратером, там, где должны были сталкиваться разогнанные частицы, находилось то, что я, пытаясь подобрать правильное определение, пожалуй, назову разрывом или разрезом в воздухе. Разрыв имеет форму овала футов в десять шириной и заполнен пурпурным и голубоватым светом, змеящимся по краям, словно пламя. Если заглянуть в этот разрыв и подвигаться из стороны в сторону, становится понятно, что за ним некая глубина, пламенеющее пространство. Это как если бы вы заглядывали через заслонку в огромную угольную топку.

Дотащив тело до камеры и увидев это диво, мы с Грэмом остолбенели и стояли там, вытаращившись на него невесть сколько времени. Затем Грэм обогнул разрыв с краю и, зайдя сзади, поманил меня за собой. Я подошел и увидел нечто и вовсе безумное: с той стороны никакого разрыва не было! Стоило вам обогнуть его, и он исчезал, так что над кратером не оставалось ничего, кроме воздуха. Вернувшись, вы снова видели синевато-пурпурное пламя, лизавшее края отверстия, но шаг дальше — и оно исчезало.

Присутствовал там и звук, но тоже изменившийся, как и свет. У меня нет возможности описать его полноценно, скажу лишь, что… это похоже на голоса. То есть я не хочу сказать, будто там и вправду звучали голоса, но это было первое, что пришло на ум: поющие голоса, доносящиеся из-за разрыва. И есть в этих звуках нечто скверное. Конкретно не скажешь, но они влияют на настроение, портят его, заставляя чувствовать себя плохо во многих отношениях. Грэм тоже все это ощутил, а когда мы вернулись в помещение, оказалось, что остальные раздумали оставлять двери отрытыми. Они предпочли закрыть их и оставить внутри трупный запах, лишь бы отгородиться от этого звука. Я с ними согласился.

С того момента я сижу здесь и ломаю голову, пытаясь понять, что же мы натворили. Что это за чертовщина? Пришлось вспомнить кое-какие концепции, казавшиеся мне давно утратившими актуальность, «мосты Эйнштейна — Розена» и все такое. Что, конечно, один черт, ничего не проясняло, да и не мог я вот так, с ходу, найти ответ. Тут требовалась работа специалистов в разных областях, измерения, тесты. Сначала нужно получить данные, а потом уж на их основе выстраивать теории. Но все равно это было круто. Круто в квадрате, как сказал бы Рубен.

До меня только что дошло, что я продолжаю слышать звук, даже после того, как дверь закрыли.