Кортеж притормозил. Приехали.

– Поднимешься или здесь подождешь? – открывая дверь лимузина, оглянулся Невский. – Я туда и обратно.

– Ты же только за бабками? Чего мне подниматься? – пожал плечами Сергей. – Пацаны тебя проводят…

Влад вышел, плавно прикрыв за собой дверь «Мерседеса». Один из выпрыгнувших из первого джипа охранников уже юркнул в подъезд, на проверку лестницы, двое других вошли туда чуть позже, вместе с Невским. Бригадир был угрюм и задумчив.

«Что-то тут не так, – лихорадочно думал Рэмбо, поднимаясь по ступенькам. – Как-то странно себя Сокол ведет. Слишком уж он спокоен. И даже невозмутим. Как он завернул? Хули мне подниматься, пацаны, типа, тебя до хаты проводят. Ну-ну. А только утром на цырлах бегал, с дрожью в голосе за акции – долю Антохину – торговался. Хвост в миг прижал, заткнулся, когда я его обломил и на место поставил. И вдруг – расслабился. Пока я в Большом Доме загорал и с Кассиусом и генералом базарил. С чего бы? А если предположить, что номер трубы не менты, а он слил? Сам же сказал – никто, кроме него, не знает. Так что либо-либо. Допустим, произошло чудо, узнал-таки Сережа через максающих нам сутенеров, где найти кинутую ментами и упавшую на дно проститутку, и решил по-легкому капусты с меня срубить. А почему нет? Баксов за пятьсот договорился с левым шестеркой, таксистом, чтоб тот мне на трубу позвонил и спектакль поддержал. Уверен был – заплачу за адрес, никуда не денусь. А для полной безопасности сам вызвался на стрелку сходить. Для него десять тысяч зеленых – не ахти какой гешефт, но бабки нормальные. Недельный заработок. На дороге не валяются. Ведь кто он такой, Сокол, если разобраться? Толковый малец, не в пример остальным, но – по сути – обычный старший команды, которому Антоха доверил на время своего отъезда держать его в курсе дел. И – все! О рулежке бригадой даже речи не было, разве что в самом экстренном случае, если раздача по-мокрому начнется. А Сережа, глянь-ка, в момент забурел. Бугром крутым себя ощутил. Особенно когда вдруг узнал, что Индеец и Слон в Сыктывкаре погибли. Долю в священной корове, „Союз-Баварии“, захотел, надо же! Но ведь можно и с другой стороны на расклад взглянуть. Если вдруг со мной… что-то случится, кто, по понятиям, станет бригадиром? Марат? Гарик? Вишня? Или Медведь? Нет. Бригадиром станет тот, кто был назначен Антохой старшим до моего возвращения. Сережа Сокол. Нет, с парнишкой нужно быть осторожнее. И спиной лишний раз, без особой нужны, не поворачиваться. Гнилой расклад… Антохи нет. Доверять никому нельзя. Я один, совершенно один».

В руке одного из братков, идущих позади Невского, щелкнула и ожила рация, сообщившая голосом поднявшегося до чердачной двери охранника: «Все чисто». Лестничная клетка возле квартиры босса и этажом выше свободна. Подлянок, в виде отморозка с бейсбольной битой или подосланного конкурентами киллера, не обнаружено. Стандартная, обычная и вынужденная для всех VIP-персон процедура, необходимость которой написана кровью жертв. Чем грозит короткий маршрут от двери квартиры до двери подъезда без охраны всем серьезным коммерсантам и авторитетам давно известно. Волчье время. Волчий мир. Волчьи законы.

В квартире Влад пробыл около десяти минут – ровно столько, сколько потребовалось, чтобы зайти в туалет, затем открыть вмурованный в стену спальни несгораемый бронированный сейф, взять оттуда ровно половину заначки – перетянутую резинкой пачку баксов, сбросить на кровать ненавистный костюм и пижонскую рубашку, влезть в куда более удобные джинсы, непривычно болтающийся из-за худобы любимый шотландский свитер, надеть некогда безумно дорогие кроссовки «адидас-торшн» и накинуть на плечи короткий кожан.