– Откуда у тебя столько лавэ? – после короткой паузы спросил Влад.

– Это деньги Жилевича, – с готовностью признался пленник.

– Капитана того, губастого, который меня прессовал?

– Да. Два с половиной года назад мы сгорели на одном азере. Решили его развести на бабки, подкинули герыч, но тот стуканул в собственную безопасность. И те нас записали на пленку, как мы зверя ломали. Короче, чуть в Нижний Тагил не уехали. Пришлось через знакомых договариваться с судьей, чтобы дала условно. Припугнули старуху, она и потекла… Из милиции выгнали. Пока суд да дело я в такси устроился. А тут недавно у Вовки как раз знакомый в Германии объявился. Еще при Горбачеве служил прапорщиком в ГДР, потом берлинская стена рухнула, ну, он и переметнулся к бундесам. Но не пустой, а с секретной самоходной ракетной установкой нового образца. Попросил политического убежища. Дали. Устроился. Связался с литовцами. Занялся контрабандой сигарет. Позвонил. Пожаловался, что прибалты скользкие, послать их хочет, но толковых партнеров, с деньгами и мозгами, не хватает. Иначе можно было бы серьезную тему замутить.

– И вы, оба, решили все продать и рвануть за кордон?

– Ну, – кивнул Глушко. – А что терять? Угол в коммуналке с клопами? Жен и детей нет. У него родители в архангельской деревне догнивают, я вообще один. Только у меня мало денег было. Я у Жилевича в помощниках ходил. Он все операции по разводу коммерсантов придумывал и основная капуста с гешефтов ему доставалась. Скопить удалось всего тысяч десять баксов. А у него, я знал, было намного больше. За сотню, по моим прикидкам. На карточке все хранил, в «СДМ-банке». И квартиру, однокомнатную, в Озерках, Вовка удачно продал. В общем, дружок его нам два левых вызова прислал, мы визы в консульстве оформили. Билеты купили. Через Москву решили лететь, на всякий случай.

– И ты вдруг решил, что лучше опустить капитана ниже плинтуса и рвануть в Германию одному? – дернул щекой Влад. – А там, вложив все денежки в контрабас с дезертиром, развернуться за двоих?

– Это был мой шанс, – угрюмо буркнул Глушко. – Не таксовать же до пенсии…

– И как ты дружка выпотрошил? – спросил Сокол. – Облегчи душу, мент.

– Пришлось повозиться, – сказал бээс. – Пригласил на рыбалку, на Лугу. В безлюдное место. Дал в бубен, связал, ножичком пощекотал возле горла. Он сразу обоссался, пин-код карточки и сколько денег на счете, быстро выложил. А до кучи и где заначка в наличных.

– Куда труп дел? – Невский казался спокойным, словно речь шла о пустяках.

– Так мы ж на рыбалке были, – напомнил пленник. – А лед на реке в апреле уже тонкий, где течение. Вот они… утонул.

– Толково, – не преминул заметить Мангуст. – Только хлопотно слишком. Можно проще. – И телохранитель гаденько так улыбнулся. Это не укрылось от глаз пленника. Мент снова заблажил.

– Не убивайте меня, Владислав Александрович! – по имени отчеству, уважительно, обратился к Невскому бывший старлей. – Я… меня бес попутал… извините! Узнал, что вы вернулись, и решил, что захотите Катьке отомстить! А мне что? Я и предложил честный обмен – адрес в обмен на деньги. Сегодня днем я должен уже быть во Франкфурте. Встречают меня там… Мне было плевать, что она вам расскажет, и что вы с ней потом сделаете. Катька и так уже не жилец. Наркоманка хренова.

– Хочешь сказать, что ты шлюху не убивал? – фыркнул Сокол.