|
Конечно, дружок твой к ней за липовой дарственной пошел. Раз он на старика работал. Ведь эта Эльвира – дяди Колин нотариус. А это значит, что знал старик, что за квартира переписывается, на кого, и за какие заслуги. – Сергей повернулся к Рэмбо. – Похоже не врет, мусор гнойный, насчет заказа на тебя. Все сходится, Влад. Я же предупреждал – нельзя боксеру верить! Кассиус еще тогда, три года назад, готовился бригаду под себя загнать. Ясный перец – с дяди Колиного барского повеления. Никто из наших пацанов не рыпнулся бы! Ведь тогда для всей братвы мы типа были вместе. Да и причина убедительная. Ты – на зоне, Индеец в аварии разбился. Но Антоха вдруг выжил. Бодигардами правильными себя окружил. Осторожней стал. Без двух тачек сопровождения не передвигался. Вот эти шакалы и решили тормознуть чутка… Дождаться другого удобного момента. А потом старику неожиданно башню топором проломили. Теперь я догадываюсь, ктоэто сделал. Кассиус. Забурел Вова дюже, в политику сунулся, большим бугром себя почувствовал. И решил, что настало время клацнуть зубами по-серьезному. Так что все сходится, босс. В Сыктывкаре – его гоблинов рук дело, больше некому!
Невский некоторое время угрюмо молчал, прокачивая ситуацию в уме. Потом спросил, обращаясь к Глушко: – Так ты не ответил, как вы старуху на тот свет отправили? Я жду. – Просто, – чуть слышно промямлил бээс. – Она астматичка быта. Постоянно пшикала в беззубую глотку из аэрозоля. Вошли ночью в комнату, накрыли подушкой. Жилевич душил, я ноги держал. Потом мы все трое уехали. На утро Катька спецом заявилась домой вместе с соседом из квартиры рядом. Он ночным сторожем работал. Она знала, когда мужик с дежурства возвращается. Столкнулись во дворе, поздоровались, вместе поднялись на этаж. А через минуту Катька примчалась к нему, вся в слезах, затарабанила в дверь и сообщила, что карга ласты склеила. Сосед вызвал ментов и «скорую», – подонок замолчал, сглотнул слюну. Обвел взглядом бандитов, громко икнул и снова заблажил: – Не убивайте меня, Владислав Александрович! Я… я вам пригожусь! Я вам верой и правдой служить буду! Клянусь! Я не убивал блядину, я честно хотел денег заработать! – Понятно, понятно. На черный хлебушек. Чтобы, значит, с голоду в Германии не подохнуть, – кивнул Рэмбо. – Кстати, насчет соседа, – вздохнул Невский, незаметно для легавого подмигнув сидящему рядом Сергею. – Что он тебе сказал, Сокол? По поводу того типа, что вчера вечером к Катьке приходил? – Сказал, что этот, по ходу, был. Судя по морде лица, – браток обернулся и так пристально посмотрел на Глушко, что тот невольно отшатнулся, влипнув спиной в сиденье. – Про глазки в дверях ты, пидор, конечно, забыл. Думал, никто тебя не видел. Все шито-крыто. Зашел, вырубил шмару, чтоб не рыпалась, баян в вену вкатил и спрыгнул. Ан нет. Срисовал тебя сторож. Как раз в то время, когда лярва сдохла. Что скажешь, сволочь? Ты кого кинуть вздумал, падла?! – вдруг рявкнул Сокол и от души врезал бывшему старлею кулаком в глаз. – Ты кому пургу метешь, перхоть подъяичная?! В глаза смотреть, с-сука! В образовашейся на мгновение тишине протяжный, витиеватый звук выпущенных очком пленника кишечных газов прозвучал на редкость омерзительно. Невский поморщился. Остановил джип. Приехали. Вокруг был глухой и безлюдный уголок парка ЦПКиО. Сокол матюгнулся и накрыт нос ладонью. Мангуст, скосив быстрый взгляд на намокающие спереди спортивные штаны Глушко, больно дал легавому локтем в ухо, отчего тот, как безвольная и безхребетная тряпичная кукла, приложился виском о кузовную стойку и взвыл. Мангуст поспешил отодвинуться в сторону, дабы не угодить задницей в уже расползающуюся по кожаному сиденью горячую лужу мочи. – Ну и что с ним теперь делать, босс? – спросил телохранитель, нажимая на кнопку и опуская стекло на двери. |
