«Привет Влад, братишка! Если ты читаешь это письмо, значит, ты на свободе, а я уже мертв и, ясный перец, не по своей воле. Как это произошло и кому я этим счастьем обязан, теперь не имеет значения. Надеюсь, вы нашли уродов, а меня похоронили по-человечески. (Далее Антохой была нарисована смешная рожица.) В конверте доверенность и ключ от сейфового хранилища. В ячейке два кейса с баксами и дойчмарками. Это твоя доля за три года, пока ты загорал на нарах. Код замков – полная дата нашего с тобой мурманского экшна, того самого. День, месяц и год.

Только сразу предупреждаю – кейсы с секретом, несгораемые и непромокаемые. Я их на заказ в Германии брал, каждый стоит по две тонны. Так что если три раза подряд набрать неправильную комбинацию и нажать контрольную кнопку или пытаться вскрыть замки механическим путем – приводится в действие встроенный баллон с кислотой, за минуту уничтожающей бумажное и синтетическое содержимое кейса. Типа денег, документов и пластиковых кредитных карточек. Имей в виду и не тормози, будь внимателен. Дальше. О моих стариках пусть братва не беспокоится, отстегивать ничего из общака не нужно, я уже позаботился, чтобы они до конца дней ни в чем не нуждались. Моя доля в бизнесе теперь целиком твоя, разберешься, что к чему. Теперь о главном. Через месяц после твоего ареста меня чуть не приняли – подставили смазливую телку, развели как лоха, выманили за город и пытались мочкануть на трассе. Я тебе не говорил, не хотел лишний раз загружать головняками. А потом уже смысла не было. Если ты до сих пор не в курсе темы – спроси Сокола или любого из старших, они знают… Так вот. Чтобы не гнать лишнюю волну, я скрыт от пацанов, что разглядел одного их тех двух тварей, из грузовика, прежде чем они свалили. Было темно, сумерки, но мне показалось, что он очень похож на Ворону. Только небритый недели две. Ворона – пацан Чалого, ты не знаешь. Они еще по малолетке в колонии сдружились. В бригаду Ворона не входил, мутил темы на Апрашке, но Чалый с ним корешился серьезно. Постоянно встречались. Ошибиться я, конечно, мог, мало ли какая хрень на измене померещится сразу после аварии. Но, согласись, слишком уж подозрительное совпадение. В масть. Хорошо, воздушная подушка на руле бэмки сработала, иначе бы звиздец мне. Сбросили бы грузовиком с трассы, подошли и добили контрольным в затылок. На то и рассчитывали, суки, по ходу… Короче, на эту минуту, когда пишу, тишина, два года уже, но имей ввиду – от Чалого, если он жив, нам с тобой в первую очередь можно подлянки ожидать. За то, что после начала раздачи с „зареченскими“ мы не поддержали его отмороженную пиздобратию, не стали камикадзе, а включили мозги и удачно ушли под дядю Колю. Ладно, Влад. Держи хвост пистолетом. Береги себя и пацанов. И не доверяй Кассиусу. Гнилой Вова стал по самое не балуйся. Особенно после того, как в политику влез. Бояться его, конечно, не надо, мы сами не пальцем деланные, но лучше держись от Вовки подальше, раскладов с ним не имей даже на три копейки. И, последнее, что называется, на посошок. Тут буквально вчера одна прикольная информация случайно промелькнула. Правда или туфта – не знаю. Надо будет пробить поляну, из любопытства. Но вроде бы как покойный вор Костыль и дядя Коля – родные братья, в хлам поссорившиеся много лет назад и ставшие чуть ли не врагами. Если это не пурга, то сын Костыля, Чалый, приходится дяде Коле родным племянником. Прикинь? Прямо „Санта-Барбара“. Ну, удачи, старик. Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне, и горбатую старуху с косой ты встретишь как дон Клерикуцио – лет этак через пятьдесят, в мягкой постели, в окружении внуков и благородного семейства. Прощай».

Невский перечитал письмо раз пять. Катнул желваки. Ребром ладони провел по предательски повлажневшим глазам.