Глава 10

Дуэль

Первые месяцы нового, 1685 года оказались для Шарлотты гораздо счастливее прошлых лет, и она от души наслаждалась уютом и покоем. Сен-Жермен располагался совсем недалеко от Версаля, и оживленная жизнь королевского дворца доносилась сюда негромкими умиротворенными отголосками.

Надо сказать, что жизнь королевского городка казалась спокойной лишь при поверхностном взгляде. Душевный кризис короля, которому всеми силами способствовала его тайная супруга, распространялся и на его окружение. Дамы, которые совсем недавно лишь из вежливости заглядывали в церковь, теперь стали ревностными прихожанками. Не отставали от них и мужчины. Достаточно было благостного замечания из уст дамы в черном, которую никто не знал, как следует именовать теперь, и все по-прежнему называли ее «мадам де Ментенон», что «король уважает дворян, которые перед Пасхой исповедуются», чтобы церкви и часовни переполнились знатными прихожанами. К тому же двор снова оделся в траур: умер король Карл II Английский; как и Людовик XIV, он тоже приходился внуком Генриху IV, и придворные опять облачились в черные плащи и украсились крепом. Покойный государь отличался веселым нравом, не пропускал мимо ни одной юбки, и Англия при нем вспомнила, наконец, что значит жить с удовольствием. На смену ему пришел его брат, Яков II, полная ему противоположность, — ярый католик и жестокий ревнитель чистоты. Его неумолимость подданные вытерпят только четыре года... Но сейчас он только что взошел на трон, и к нему со всех сторон устремились представители иностранных посольств.

Время от времени Шарлотта наносила визиты герцогине Орлеанской. Однажды даже ее сопровождала мадемуазель Леони. Живой ум и острый язык родственницы Шарлотты пришлись по душе принцессе, а мадемуазель Леони после знакомства готова была горой стоять за эту редкую женщину, сразу угадав печаль в ее сердце, которую та прятала под неизменно хорошим настроением.

— Как может вызывать недоброжелательство такая привлекательная дама? — недоумевала она.

— Знаете, Леони, двор похож на флюгер, а ветер, который его вертит, исходит из кабинета короля. Придворные обожают все, что по нраву королю, и в один миг растопчут своего кумира, если только король, взглянув на него, вдруг нахмурился.

Не было никакого сомнения, что прямота курфюрстины и ее любовь к шутке, в том числе и острой, галльской! — что было чудом для баварской принцессы, — перестали нравиться властелину, который с каждым годом утрачивал чувство юмора и простой здравый смысл.

Однажды вечером благодаря графу де Сен-Форжа стало известно, что герцогиня Орлеанская находится на грани немилости. Теперь супруг Шарлотты нередко проводил три-четыре дня в неделю в особняке де Фонтенак. Чаще всего эти визиты были небескорыстны, и молодой человек появлялся, когда у него становилось туго с финансами, но случалось, что ему хотелось вновь оказаться в своей розовой спальне, полакомиться стряпней Матильды, сыграть в шахматы с господином Исидором, который по-прежнему возился с каталогом, словом, погреться у домашнего очага. Тепло, каким он наслаждался в доме своей жены, Адемар очень ценил.

— С вами у меня, наконец, появилось ощущение, что у меня есть семья. Вы представить себе не можете, как много это значит для меня.

У Шарлотты не было нужды сомневаться в его словах: она сама после смерти отца лишилась семьи. Мало-помалу она привыкала видеть в Адемаре капризного братца, которого иной раз не худо и побаловать...

Но рассказывать ему о найденном сокровище она не стала. Хотя искушение порой бывало очень велико. Камни вновь были упрятаны в испанский стул, откуда без помощи господина бывшего советника никто и никогда не догадался бы их вынуть.