— Имя!

— Шевалье де Лоррен. Я знаю, что поверить этому трудно, я сама бы не поверила, если бы не видела собственными глазами, как доверительно они беседовали, шествуя под ручку по Зеркальной галерее.

Глаза Людовика загорелись гневом.

— Вы сами их видели?

— Могу поклясться. И не я одна. Мадам де Дюрас обернулась, не в силах скрыть удивление. Брови господина де Сен-Прие поднялись так высоко, что их не стало видно из-под шляпы. И, согласитесь, это редкое зрелище стоило такого удивления, — заключила маркиза с насмешливой улыбкой, и король невольно ответил ей тем же. Напряжение разрядилось.

Общая улыбка словно бы переселила их на миг в те времена, когда, сгорая во взаимной страсти, они то без удержу смеялись, то изнемогали от наслаждения.

— Поженились карп и заяц, как в басне Лафонтена, — внезапно произнес король, задумавшись. — Интерес де Лувуа для меня очевиден: подружившись с шевалье, он отводит от себя подозрения, но я пытаюсь понять, что в этом деле понадобилось де Лоррену.

— На этот вопрос у меня нет ответа, сир, но вы можете не сомневаться, что интерес, несомненно, присутствует.

— Где сейчас находится мадам де Сен-Форжа?

— У меня в Кланьи. Злые силы словно сговорились встречаться в ее особняке в Сен-Жермене, где она хотела одного: жить настолько тихо, чтобы о ней забыли.

— Забыли? Не так-то это просто. Вы знаете придворных. Будь она дурнушкой или заурядной девицей, ее бы давно оставили в покое, но она так обворожительна! А таких здесь не прощают.

— Но разве существуют преграды для королевской воли? Мне казалось, что королю она небезразлична.

— Не могу отрицать, но безрассудство юности не вполне подходит мудрой зрелости.

— Господин де Лувуа думает иначе, он далек от благоразумия Его величества. Хотя лишен какой бы то ни было привлекательности.

— Мы обяжем его к большей сдержанности. Вы правы, сказав, что эта история слишком затянулась. Мы призовем сюда завтра господина де Лувуа и шевалье де Лоррена. Я хотел бы видеть также вас и графиню де Сен-Форжа. Приходите после мессы. Я передам приглашение министру.

Госпожа де Монтеспан встала, сделала реверанс и с сияющей улыбкой произнесла:

— Я бесконечно благодарна Вашему величеству! Я была уверена, что, обратившись к справедливости, присущей королю, и к его благородному сердцу, меня не постигнет разочарование.

— Так до завтра! Я отдам распоряжение.

Маркиза вернулась домой с легким сердцем. Завтра они освободятся от домогательств подлого министра, и всем сразу станет легче. Особенно Шарлотте — с нее будет снята печать отверженной, и она сможет снова навещать герцогиню Орлеанскую.

Шарлотта горячо поблагодарила маркизу за благотворное вмешательство и, успокоенная, заснула мирным сном, каким давно уже не спала.

Но увы! Мирный ночной сон был всего лишь короткой передышкой. На следующее утро записка от короля, принесенная юным пажом, известила дам, что встреча не состоится. Выходя из Арсенала поздней ночью, де Лувуа подвергся нападению. На него набросился мужчина, который душил его и требовал сказать, где он скрывает известное ему лицо. Министра едва удалось спасти. Опасность, которой он подвергался, была смертельной.

Нападавшего заключили в Бастилию. Им оказался комиссар полиции по имени Альбан Делаланд.

Глава 13

Ночь в Версале

Де ла Рейни смотрел на два обращенных к нему лица: они были такими разными, но выражение страдания на них было совершенно одинаковым. Без сомнения, Шарлотта и мадемуазель Леони выехали затемно, если оказались у него так рано, и, конечно, провели бессонную ночь.