Но так ли уж был болен граф де Сен-Форжа? Вскоре после того, как уехал шевалье де Лоррен, пообещав навещать друга, приехал старый доктор Бувье. Вот уже тридцать лет он лечил семейство де Фонтенак, помог Шарлотте появиться на свет, а теперь склонился над изголовьем изнемогающего графа.

Доктор не был мольеровским персонажем, на Диафуаруса он ничуть не походил. Опытный практик, он всю свою жизнь ожесточенно боролся с болезнями и всегда спешил на помощь к тем, кто нуждался в его помощи. Ранним утром и поздним вечером его можно было встретить в больнице, где монахини чуть ли не молились на него. В доме Фонтенаков он стал бессильным свидетелем медленного угасания барона, нисколько не сомневаясь в причине, вызвавшей его смерть. Дело об отравлениях тогда как раз только начиналось, и он охотно нарушил бы профессиональную тайну и сообщил о действиях баронессы, но его никто не пожелал бы выслушать, поскольку он был протестантом. Впоследствии он очень удачно лечил мадемуазель Леони, но для скромного слуги, каким был Жозеф, баронесса не сочла нужным вызывать доктора.

Несмотря на преклонные годы, Бувье отличался отменным здоровьем, при небольшом росте был невероятно силен, а его руки называли руками волшебника. Седой, с небольшими пронзительными серыми глазами, которые пристально смотрели сквозь пенсне, оседлавшее мясистый нос, доктор часто кривил тонкие губы в иронической усмешке.

— Ну-с, маленькая дама, — так он звал Шарлотту с младенчества и не видел причин менять обращение, — похоже, вам понадобились мои умения? Вид у вас, прямо скажем, не цветущий. Что ж, посмотрим, что с вами такое?

— Нет, нет, милый доктор, мои недуги не стоят вашего внимания. Немного устала, вот и все. Настоящий больной ждет вас наверху. Господин де Сен-Форжа, мой супруг, был вынужден приехать сюда, так как в Пале-Рояле слишком мало места и герцог Орлеанский не терпит в своем окружении больных.

— А что с ним такое?

— Он беспрестанно кашляет, едва держится на ногах от слабости, и лицо у него красное.

— Сейчас я его осмотрю. Куда вы его поместили? В спальню барона, я полагаю?

— Нет, в спальне барона разместилась я. Он в спальне моей матери. Думаю, что она как раз в его вкусе.

— Вот оно как!

Больше доктор ничего не сказал, посмотрел задумчиво на молодую женщину, а потом спросил:

— Вы пойдете со мной?

— Я бы предпочла остаться здесь.

— Я пойду с вами, — откликнулась мадемуазель Леони. Она вернулась, исполнив долг вежливости и проводив шевалье Лоррена до кареты.

Вернувшись от больного, они нашли Шарлотту в библиотеке, она снова склонилась над бумагами отца, продолжая приводить их в порядок. Ох, как это было непросто, казалось, сам черт перемешал их, ни одной не оставив в покое, но Шарлотта спокойствием и методичностью понемногу одолевала хаос. Беспорядок отступал, зато росли стопки счетов, писем. Писем было немного, баронесса была не большой любительницей писать письма, так что и ей писали мало. Шарлотта искала в первую очередь рукописные листки барона Юбера. Хотя можно было понять, что книга далеко не завершена. Если только чья-то рука не уничтожила втайне часть рукописи...

— Что скажете? — осведомилась Шарлотта, когда доктор Бувье вошел в библиотеку. За ним следовала мадемуазель Леони с подносом, она принесла горячее вино с корицей и пряностями, до которого доктор был большой охотник.

— Сильный насморк, и больше ничего. Травяные отвары, лакрица, наваристые супы и несколько рюмок рома покончат с ним в один миг, не волнуйтесь. А вот вы, маленькая дама, беспокоите меня гораздо больше. Простите за прямоту, но вы очень плохо выглядите.