— От Анатоля? Но он простодушней новорожденного теленка!

— Напрасно ты так думаешь. Он совсем не так прост, как кажется. Но ты можешь не беспокоиться, он предан тебе всей душой и желает только добра.

— Добра? Я бы очень хотел узнать, что в вашем представлении «добро»! Сейчас, как я понимаю, у меня нет не только чудесных камней, но и вообще ничего. Стены, крыша и груда обломков — вот все, что осталось

— Не преувеличивай, мебель они не ломали. Во всяком случае, не всю.

— Но большую часть, не так ли? Де Лоррен насмешливо улыбнулся.

— Ломали только то, что не могли открыть. Успокойся. Тоже мне, драма! Опытный краснодеревщик все починит в пять минут. Правда, в спальне, где тебя устроили, стоял чудесный флорентийский шкафчик из черепахи и слоновой кости. Я не мог устоять!..

— Но он и мне страшно нравился! — возопил де Сен-Форжа.

— Я поставил его у себя в спальне, и ты можешь любоваться им, сколько захочешь, — великодушно разрешил шевалье, утешая друга. — Думаю, ты не против, что я получил небольшое вознаграждение за такую тяжелую работу?

Откровенность шевалье поразила даже легковерного Адемара. К тому же шкафчик был так хорош, в нем так удобно разместились бы все драгоценности, письма и множество мелочей, которые были дороги сердцу графа... Новый удар судьбы пробудил в Адемаре ужасное подозрение.

— Теперь я не уверен, что ты не прикарманил и бриллиант! Я тебя знаю, он должен был тебе понравиться куда больше, чем шкафчик!

Улыбка исчезла с лица де Лоррена. Страдальческая морщинка перерезала прекрасный белый лоб.

— Ты усомнился во мне, в своем самом старинном друге? Во мне, который всегда тебе помогал и склонил к этому браку?

— Этот брак должен не разорять меня, а поправить мое состояние!

— Разумеется! Так давай все расставим по местам. Признай, что твоя жена не разорилась оттого, что у нее унесли серебро, попортили мебель и прихватили ливров пятьсот, лежавших в ящике? Ее нотариус быстренько восстановит все потери, и как только ее не станет, а в этой семье, как ты заметил, есть традиция уходить из жизни довольно рано, в утешение тебе достанется солидное наследство.

Последняя капля переполнила чашу, и ягненок превратился если не во льва, то в кусачую собачку.

— Да как ты смеешь! Довольно того, что было! И думать не смей ни о чем подобном! Я тебе запрещаю! Она славная девушка, и я к ней... привязан! Даю тебе слово дворянина, что если с ней случится несчастье, я пойду к королю и расскажу ему обо всем!

— Ты с ума сошел! Ты погубишь себя, а не меня. Ментенонша — моя должница.

— Вполне возможно, но и ты ничего не выиграешь. Насколько я знаю, ты не мой наследник. После моей смерти мое имущество — если у меня еще останется имущество — отойдет короне, потому что детей у меня нет. Итак, я требую слова лотарингского принца, что с моей женой ничего не случится! По крайней мере, по твоей вине!

— Успокойся, ради бога! Даю тебе слово и поверь, все это было пустой болтовней. Меня интересует только распроклятый бриллиант!

— Который, по твоему предположению, находится в Сен-Жермене, в чем лично я начинаю сомневаться.

— А я ничуть не сомневаюсь! Я чувствую, что он не покидал особняка Фонтенаков! У меня на драгоценные камни особое чутье.

— И что же ты предлагаешь?

— Чтобы ты снова вернулся под семейный кров. Разумеется, когда дом будет приведен в порядок и там снова можно будет жить. Мне кажется вполне естественным, что ты захочешь поддержать свою супругу после перенесенных ею испытаний.