— Дай. Ювелир вздохнул.

— Чего ты боишься, Соломон Ильич? Боишься с телефончиком расстаться? Так никто другой, кроме меня, брюлик тебе не принесет. Хайтин засмеялся:

— Привычка, — и подал визитку Тихону, тот пробежался по номеру взглядом и вернул ее Хайтину.

— О чем еще говорил?

— Больше ни о чем. Не дело ты, Тихон, задумал.

— Как знать, как знать. Пока он единственный реальный покупатель.

— Меня только в это не впутывай. Я чайку приготовлю, попьем, помозгуем.

— Некогда мне, — Тихон резко поднялся и торопливо попрощался с ювелиром. — Увидимся скоро.

Оказавшись на улице, Тихон задумался. Искушение огромное — семьсот тысяч долларов получить за то, что держишь в своих руках.

— Это не кошельки из карманов вытягивать, — усмехнулся он. — Менты, поставив на кон такие деньги, ни за что не пожелают с ними расстаться. Кто-то же расписывался за получение их в банке? Может, даже сам «главмусор». А может, все концы теперь и ФСБ в руках держит.

Он пытался проиграть ситуацию и так, и этак, но ничего не получалось. Он чувствовал себя шахматистом, попавшим в трудную ситуацию — цугцванг: еще можно согласиться на ничью, но выиграть уже невозможно, каждый следующий ход лишь усугубит ситуацию. Надежных людей, не завязанных на братву, он знал лишь двух: Фагота и Розу. Проще всего было отыскать Никиту: если Тихон не заезжал за ним утром, тот непременно выходил играть в торговые ряды. А идти до него было всего два квартала.

Белорусский вокзал встретил Тихона гулом голосов. На месте Фагота сидел грязный бомж с плешивой собачкой. На бетонном полу стояла потертая ушанка, в которой сиротливо лежала пара мелких купюр. Опускаться до общения с такой чушкой Тихону было западло. Он прошелся по переходу и отыскал пацана, присматривающего за здешним «пастбищем».

— Где Фагот? — спросил Тихон.

— За ним такая краля зашла, — с восхищением сказал пацан, — что и я бы на его месте не устоял.

— Вместе ушли?

— Да.

— Блондинка? — поинтересовался Тихон.

— Еще какая!

Сомнений не оставалось, только Роза могла вызвать такое восхищение с одного взгляда.

— Я одного понять не могу — отчего на него бабы так падки?

— Музыку любят, — бросил Тихон и добавил: — Если эта чушка через минуту все еще будет сидеть на прежнем месте, то и ты отсюда исчезнешь.

— Я мигом.

Пацан бегом преодолел пролет навеса и что-то шепнул на ухо бомжу. Глаза того округлились от страха и он, прихватив ушанку, опрометью бросился вверх по лестнице.

«Хороший знак, — подумал Тихон, — что Роза и Никита сегодня вместе. Я знаю, где их надо искать».

Оказавшись на улице, он, несмотря на солидный возраст, легко преодолел перила ограждения и, стоя на бордюре, махнул рукой. Тут же остановилась легковая машина. Тихон назвал адрес и уперся затылком в подголовник. Он ехал с закрытыми глазами, на ходу придумывая, что скажет Розе.

— Приехали, — сказал водитель, останавливаясь точно напротив арки, ведущей во двор.

Не говоря ни слова, Тихон расплатился и вышел из машины. На всякий случай, водитель помедлил — вдруг пассажир вернется и попросит сдачу — но, увидев, что Тихон скрылся во дворе, спрятал деньги в кошелек.

Тихон медленно поднимался по лестнице. Возле двери квартиры, в которой пробовал наставить Фагота на путь истинный, он остановился. Прислушался. Из-за двери доносилась тихая музыка.

Тихон скользнул взглядом по косяку.