С этими словами он вытащил из кармана бумажник, положил его на колени и принялся в нем рыться, как будто что-то ища. Из-за кустарника мне было все отлично видно, и я глядел во все глаза, пытаясь понять, чем это он занят. Тем временем доктор Северанс достал из бумажника толстенную стопку денег и шмякнул ее на колено так небрежно, словно это была пара старых носков.

Папа и дядя Сагамор тоже уставились на деньги.

— А что вы, собственно, ищете? — полюбопытствовал папа.

— О, — сказал доктор Северанс, — всего-навсего книжку — сборник законов об охоте. — Он заглянул в опустевший бумажник. — И куда это я мог ее задевать? Готов был поклясться, что она у меня с собой. Видно, забыл в другом костюме.

— Законы об охоте? — переспросил дядя Сагамор.

— Именно, — подтвердил доктор, запихивая свое барахло обратно в бумажник, а денежки в последнюю очередь. Ему пришлось даже чуть-чуть встряхнуть бумажник, чтобы все туда поместилось.

— Нет, ну и ладно, не важно. Все равно я отлично помню законы, как раз вчера перечитывал. И знаете что, джентльмены?

— Что? — подхватил дядя Сагамор.

— Помяните мое слово, я бы не стал ничего утверждать, если бы не знал наверняка. Сезон охоты на кроликов закрылся две недели назад.

— Нет! — воскликнул дядя Сагамор. Челюсть у него так и отвисла. — Да неужели? — Он поразмышлял минутку, а потом хлопнул в ладоши да и говорит:

— Да, клянусь всеми чертями, а ведь, пожалуй, вы правы. Теперь я припоминаю, я ведь тоже недавно перечитывал эти законы.

— Ну и дела, — встрял папа, поглядывая на охотников, — да ведь им следовало бы постыдиться охотиться на кроликов вне сезона. Они ничем не лучше обычных преступников.

— Такие бессовестные людишки, — согласился дядя Сагамор, — как раз и подрывают природные ресурсы страны. Безобразие — вот как это называется. Явиться сюда, шнырять по всему лесу и нарушать закон за спиной честных граждан.

Доктор Северанс кивнул:

— В том-то и дело. Что до меня, едва ли мне хватит наглости тревожить из-за них несчастного шерифа. Он и так из сил выбивается, в поте лица защищая честных граждан и ловя преступников.

— Пожалуй, — произнес дядя Сагамор. — Оттого-то налоги у нас и высоки, что всякий кто ни попадя перекладывает свои заботы на плечи правительства и, чуть что не так, сразу мчит к шерифу. У людей просто нет своей головы на плечах.

— Золотые ваши слова, — загорелся доктор Северанс. — Сказано не в бровь, а в глаз. А что, если мы и есть налогоплательщики? Зачем нам устраивать большую шумиху и заставлять шерифа бросить все свои дела и спешить к нам из-за такой мелочи, как несчастный случай с двумя мелкими мошенниками, пытавшимися перестрелять всех кроликов вне охотничьего сезона? Ведь я же застал их на месте преступления. До чего же все-таки приятно сознавать, что сейчас я имею дело с двумя здравомыслящими людьми, с которыми мы одинаково разумно смотрим на вещи.

Дядя Сагамор снова сплюнул и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Ей-богу, сэр, отрадно слышать. Так что же вы предлагаете?

— Ну, — сказал доктор Северанс, — мне просто подумалось, что раз уж в этом лесу так много пустой земли, почему бы нам самим не похоронить их где-нибудь в укромном уголке и не позабыть обо всей этой неприятной истории?

Дядя Сагамор закивал:

— Спору нет, отличная идея. И как это я сам не додумался? — Тут он примолк, еще немножко поразмыслил, и на лице его отразилась легкая неуверенность.