— Да ладно тебе, па, — говорю я. — Она мне нравится. И потом, она же учит меня плавать.

— Ну, ты уж намотай на ус, что я тебе сказал, — отрезал папа и направился с дядей Сагамором за дом.

Я поразмыслил обо всем этом и через несколько минут бросился за ними на задний двор, чтобы спросить, что худого в том, чтобы купаться с мисс Харрингтон, ежели она больше не поддерживает меня на воде. Ведь я же не мог заразиться, если не касался ее? Но их там не оказалось. Я пошел в конюшню, но и там их не нашел.

Что ж, подумал я, верно, они ушли через лес на кукурузное поле или еще куда. Тут я вспомнил про то самое место с теплой водой, о котором собирался спросить дядю Сагамора, и, спустившись к озеру, разделся и залез в воду. Вот чтоб мне лопнуть! Его тоже не было! Я никак не мог его найти, хотя точно помнил, где оно было, нарочно запоминал. Надо было встать так, чтобы задний конец ковчега дяди Финли и угол крыльца оказались на одной линии, а потом зайти в воду на восемь шагов. Только сейчас там не было ничего особенного, абсолютно такая же вода, как и везде вокруг. Чудеса, да и только! Я гадал об этом все время, пока обсыхал на берегу, да только ничего путного не придумал. Разве что это был такой редкий теплый родник, который то бил, то не бил?

Солнце уже садилось, когда я вернулся в дом. Куда бы там ни уходили папа с дядей Сагамором, но и они тоже уже пришли и сидели на кухне. Папа резал колбасу, а дядя Сагамор жарил. Оба они были какие-то притихшие, так что я счел за благо не приставать к ним с вопросами, вот я ничего и не спросил.

После ужина папа сказал, что они собираются отвезти корыта на грузовике в лес, хватит с них солнца на несколько дней. А потом, может, завернут в город, и пусть я не жду их, а ложусь спать.

Я сидел на крыльце, и мне было как-то неуютно, особенно как подумаешь про этот несчастный случай. Но дядя Финли так громко храпел в задней комнате, что мне стало не так уж и одиноко.

— Думаю, он все-таки нашел ее и вывез за пределы штата. Я слышал, как он возвращался утром около четырех.

Тут они заметили меня, переглянулись, и дядя Сагамор принялся толковать о кожевенном промысле.

— Я все никак не пойму, Сэм, — рассуждал он, подкидывая ломтики колбасы в шкварчащий жир. — Нельзя было тщательней следовать инструкциям, чем это делал я. И что же получается? Сплошная каша. Все сгнило. Как ты думаешь, может, мы не сумели создать правильный режим?

— Что ж, весьма вероятно, — заметил папа. — А может, дело в воде. Мы ничего не можем сделать, лишь продолжать попытки. Главное — не сдаваться.

После завтрака я кликнул Зига Фрида и пошел к трейлеру. Доктора и мисс Харрингтон не было видно, поэтому я отправился на рыбалку. Клевало отлично, и я поймал нескольких окуней. После обеда доктор и мисс Харрингтон снова показались в своих креслах, но она сказала, что сегодня не расположена купаться.

Ей снова захотелось поплавать только через три дня, но, когда папа про это узнал, он задал мне трепку.

— Я же велел тебе держаться подальше от мисс Харрингтон, — сказал он. — У нее плохое здоровье, и ты можешь подцепить анемию.

Лишь дней через десять нам снова удалось поплавать, да и то мне пришлось удирать украдкой. И как раз в тот день словно все черти с цепей посрывались.

Но до этого приключилась еще история с шерифовыми подручными, которые подняли шум на всю округу.

У меня аж слезы на глаза выступили, и я поспешил убраться подальше, поглядеть, как дела у дяди Финли. У него опять вышел весь запас досок, поэтому он занимался тем, что отдирал их с одного места и переколачивал на другое — дыры латал, как называл это дядя Сагамор.