Дядя Финли все бормотал что-то себе под нос, а со мной и вовсе не разговаривал, так что вскорости я смотался оттуда и пошел к голубому трейлеру поглядеть, чем там занимается мисс Харрингтон. Они с доктором Северансом, по своему обыкновению, сидели в креслах и слушали по радио утренние новости. Доктор лишь кивнул, завидев меня, а мисс Харрингтон вынесла из трейлера кока-колы.

Сегодня она была одета в беленький костюмчик и выглядела — просто закачаешься.

— Хочешь поплавать сегодня вечером, Билли?

— Мне бы, само собой, страсть как хотелось бы, — говорю я. — Боюсь только, папа опять мне задаст.

— Скажи ему, пусть дурью не мается, — хмыкнула мисс Харрингтон. — Заходи, за мной часиков в пять, и все равно пойдем.

Доктор Северанс сердито посмотрел на нее и выключил радио.

— Что я тебе сказал, не уходи далеко от трейлера. Рано чувствовать себя в безопасности.

— Перестань ворчать, зануда, — огрызнулась она. — Прошло уже десять дней.

Тут я поглядел вниз по склону и увидел папу, который лежал под машиной перед самым домом, как будто что-то чинил.

— Зайду за вами в пять часов, — пообещал я мисс Харрингтон и вместе с Зигом Фридом помчался посмотреть, чего это он там делает.

Не успел я подойти, как папа выпрямился, и я заметил, что в руках у него какая-то жестяная банка. Наверное, отлил немного бензина из бензобака. Он скрылся за углом дома, а на смену ему из конюшни явился дядя Сагамор с четырьмя стеклянными кувшинами.

Чудно, право, что им вздумалось наливать бензин в стеклянные кувшины. И потом, зачем им понадобилось четыре таких здоровенных кувшина, чтобы вылить содержимое всего одной малюсенькой банки? Когда я проходил мимо корыт с кожами, пришлось зажать нос, но я ускорил шаг и тоже завернул за угол. Интересно было поглядеть, что же они делают.

На заднем дворе, в тени сиреневых кустов, стоял небольшой стол. Дядя Сагамор поставил на него свои четыре кувшина, а папа тем временем макал в жестянку кусок белой бечевки. Когда она как следует промокла, он обвязал ее вокруг одного из кувшинов, а дядя Сагамор поднес к ней горящую спичку. А она как полыхнет! Вокруг кувшина на минуту образовалось кольцо пламени. Потом папа с дядей взяли следующий обрывок бечевки и проделали то же самое со вторым кувшином. Я смотрел на них во все глаза — до того бессмысленным и забавным мне все это казалось. Папа с дядей Сагамором не успокоились, пока не проделали эту странную процедуру со всеми четырьмя кувшинами, после чего сняли обгоревшие остатки бечевки и тщательно протерли кувшины тряпочкой. Я подошел к ним.

— Эй, па, — спросил я, — а что это вы делаете?

Они оба так и подпрыгнули и уставились сперва на меня, а потом друг на друга.

— Делаем? — переспросил папа. — Ну, хм.., мы испытываем эти кувшины. Разве не похоже?

— Испытываете? — удивился я. — А зачем? Дядя вытянул губы трубочкой и сплюнул табачную жижу:

— Ей-богу, Сэм, а я тебе что говорил? Мальчик никогда ничему не выучится, если не будет задавать вопросы. Ну откуда же такому маленькому мальчику знать, что никогда нельзя ничего посылать правительству в кувшинах, если их не проверить как следует? Как он узнает, что произойдет, если один из них лопнет прямо по пути туда или уже на месте? Ему же невдомек, как действует правительство. — Он помолчал, перекатывая табак за щекой, вытер губы, важно поглядел на меня и продолжил:

— Теперь предположим, один из этих кувшинов лопнет — так все это чертово правительство на рога встанет. Не успеешь ты еще узнать об этом, как визгу подымется, что в свинарнике после визита гремучей змеи. Все начнут мельтешить туда-сюда и задавать кучу вопросов, пытаясь понять, что же произошло.