— Да нет же. Всего один. А что? Обычно бывает три?

— Ох, — говорит он. — Даже и не знаю. Я вроде бы слыхал, что бывает и три. Но, сдается мне, это и не важно. Ты там не видишь Сагамора?

Я обернулся и поискал глазами за домом и на кукурузном поле, но нигде его не нашел.

— Пока нет.

— Ничего, скоро явится.

— А мул захворал, что ли? — поинтересовался я.

— Ну, никогда не поймешь, что стряслось с этими мулами. Но Сагамор говорит, один из них как-то чудно себя вел. Словно его что-то беспокоило.

— Ясно, — кивнул я.

Мы еще немного подождали, а когда я снова обернулся, то заметил тоненькую струйку дыма, что поднималась из-за деревьев со дна лощины.

— Гляди, па! Там что-то горит. Он тоже обернулся:

— Да, чтоб мне лопнуть, и вправду. Но мне кажется, ничего серьезного. Верно, какой-нибудь старый пень загорелся.

Тут с вершины холма донесся какой-то шум и треск, как будто там на большой скорости несся старый автомобиль. Я повернулся туда и как раз успел разглядеть его в просвет между деревьями. На сей раз он не свернул к воротам, а промчался мимо прямиком в лощину.

— Машину ведут совсем как Бугер и Отис, — заметил я. — Как считаешь, это они?

— Хмм, — промычал папа. — Не знаю. Ума не приложу, что им могло там понадобиться.

— Может, увидели этот дым. Дядя Сагамор говорил, они тут следят, как бы где пожара не приключилось.

Папа затянулся и выпустил дым:

— Что ж, вполне вероятно. Значит, они и потушат. Не стоит волноваться.

Он не сводил глаз с опушки, и скоро там и вправду появился дядя Сагамор. Похоже, он здорово спешил. Он пересек кукурузное поле, скрылся за домом и вышел через переднюю дверь, как будто просто прошел насквозь. Однако по дороге он успел надеть башмаки, хотя и не начищенные. Да и куртку тоже не взял. Дядя Сагамор считал, что нечего особо выряжаться, когда едешь в город. Волосы у него на груди по-прежнему топорщились из-под нагрудника комбинезона, а когда он садился в машину рядом с папой, я обратил внимание, что он весь взмок.

Папа завел мотор.

— Как там мул? — спросил он.

— Мул? — будто бы удивился дядя Сагамор. — Ах да, мул. В отличной форме. Думается мне, он просто хандрил.

— Очень может быть, — поддакнул папа.

— Мулы, они совсем как женщины, — продолжал дядя Сагамор. — Припомнят какой-нибудь пустяк, который и произошел-то лет десять — пятнадцать назад, да как начнут только о нем и думать, покуда вконец не захандрят. Потом несколько недель не хотят иметь с тобой никакого дела, а тебе и невдомек, с чего это они дуются.

— Верно говоришь, — кивнул папа, медленно и осторожно выруливая наверх, чтобы кувшины не побились на ухабах. Дядя Сагамор вылез, отворил ворота и закрыл их за нами, когда мы проехали. Мы двинулись по песчаной дороге сквозь сосновый лес, но не успели заехать на вершину, как машина заглохла. Взяла и остановилась прямо, посередь грунтовки.

— Вот те раз, — пробормотал он. — Что это с ней?

— Эка невидаль, — говорит дядя Сагамор. — Попробуй-ка лучше завести двигатель.

Папа попробовал, но безуспешно. Тогда папа чуть-чуть выкрутил подсос и попробовал снова, но машина так и не поехала.

Я заглянул папе через плечо:

— Эй, па. Кажись, я вижу, в чем дело. Похоже, ключ зажигания не поворачивается до конца.

— Да ладно тебе, все поворачивается, — возразил папа.