А еще там был папа. И дядя Сагамор. И миссис Хорн. И Бэби Коллинз. И Чу-Чу Каролина.

Все они сладко спали, сидя на полу и привалившись спиной к противоположной стене, как раз к нам лицом. Над головами у них, на гвозде, висела горящая лампа. Забавно выглядело — горящая лампа днем. Дядя Сагамор сидел посерединке, а миссис Хорн и Бэби Коллинз по бокам от него, мирно склонив головы ему на плечи. А папа с мисс Каролиной сидели с двух краев, в свою очередь опустив головы на плечи миссис Хорн и Бэби Коллинз. Бэби Коллинз была одета в свой прежний костюмчик, а мисс Каролина в куртку дяди Сагамора и его рабочие брюки с закатанными штанинами. А на полу перед ними валялись три пустых графина.

У левой стены стояли три корыта с чем-то, а правую часть этой потешной комнатки занимал какой-то непонятный аппаратик, я таких еще не видывал. Он слегка смахивал на паровой котел с печуркой внизу. В печурке еще горел огонь. Сверху из аппарата выходила медная труба, она шла чуть-чуть вверх, а потом загибалась вниз, ныряла в железный бочонок с водой и выходила со дна и опять загибалась, точно кран. Из этого крана торчала тоненькая деревянная щепочка, а с нее капала какая-то жидкость — прямо в подставленный снизу кувшин. Он, кстати, давно уж переполнился, и теперь все лилось на пол.

Я просто глаз не мог оторвать от трубы, что шла от печки из-под котла к потолку, а там загибалась и ныряла в стенку кухни. Так вот почему из трубы шел дым, а печь на кухне оставалась холодной! У них был один дымоход на двоих.

Я оглянулся на Бугера с Отисом и шерифа. Шериф все еще стоял на коленях. Он вытер рукавом слезы с глаз, да как начнет хохотать. А потом снова заплакал. Отис с Бугером стояли рядом, пожимая друг другу руки. Потом Бугер залез внутрь, сунул палец в кувшин под краном и облизал его, после чего повернулся к тем двоим и кивнул им, расплываясь в довольной ухмылке до ушей. Он вылез обратно, и они с Отисом снова принялись пожимать друг другу руки. Тогда и Отис залез в комнату и поднял с пола два кувшина из тех шести или восьми, что стояли рядом с перелившимся. Оба они были закупорены, он по очереди откупорил их, отглотнул из каждого, кивнул с самым торжественным видом и снова бросился трясти руку Бугеру. А потом они положили руки друг другу на плечи и давай отплясывать джигу. Ну, в жизни не видывал таких ненормальных!

— Уфф! — с чувством произнес шериф, показывая на корыта, котел и печку.

Бугер с Отисом вытащили у него изо рта вставную челюсть, перевернули другой стороной и вставили обратно. Он, по-моему, даже и не заметил. Но зато когда снова попытался заговорить, у него вышло хоть что-то членораздельное.

— Ребята, — пролепетал он. — Ребята…

Тут он снова осекся и принялся не то смеяться, не то плакать.

— Он специально наставил тут эти вонючие корыта, чтобы мы не унюхали самогонку, — сказал Бугер. — А дым.., ну кто, скажите на милость, обратит внимание на дым из кухонной печки? Поэтому-то он и Чу-Чу Каролину здесь спрятал — знал, что собаки от этой вони ничего не учуют. Это было единственное безопасное место, чтоб ей укрыться, пока он не выдоит из этих спасателей все денежки, какие у них только есть. И глядите, — он показал на железный бочонок с водой, — у него тут и проточная вода все время была, верно, из ключа под домом. А слив прямо в озеро.

Так вот, подумал я, откуда взялось это чудное теплое место в озере. И, разумеется, оно появлялось, только когда этот аппарат работал. Я заглянул под дом, чтобы проверить, как это умудрился ни разу не заметить там водопровода, пока играл с Зигом Фридом. И на тебе! Оказывается, он был вделан прямо в фундамент. Чтоб мне лопнуть, вот хитро придумано!

— А что это такое? — спросил я у Бугера.