— Вы имеете связь с КГБ? — спросил бородатый Гонзало. — Или с кубинцами? У нас есть шансы выбраться из этой передряги живыми?

Я замер на секунду, прислушиваясь. В небе слышалось едва различимое гудение, которое с каждой секундой становилось все громче. Неужели — «Пчелка»? Получается, не соврал Эдгар-Леонидас Феррас, прибалтийский латинос? Разожги костер побольше — и помощь придет?

Под порывами ночного ветра пламя перекинулось и на другие домики, полыхал уже весь лагерь. Становилось жарко — в самом прямом смысле.

— Связь? — переспросил я и обвел широким жестом пожар. — Вот она, связь. Древнейший способ!

А потом спохватился: кольцо! Граната! Что это я руками размахался?

Нет, не в том смысле, в котором все перепугались. А в том, что заметят перуанские товарищи обман — стыда не оберусь! Кольца-то у меня было два. Еще одно — самодельное, скрученное десять минут назад из проволочек от пробки шампанского я и демонстрировал, стараясь держать гранату поглубже в ладони. Благо, РГД — это вам не «лимонка», и с белозоровскими лапищами и подсаженными нервами лихих перуанских партизан нужного эффекта достичь вполне получилось.

Дурак я что ли — с выдернутой чекой разговоры разговаривать?

Глава 26,

она же Эпилог, в котором выясняются вещи поважнее

Капитан Афроамерика четким жестом отсалютовал незнакомому мне советскому флотскому офицеру и выпалил:

— Береговая охорана Соединенных Штатов Америки от лица нашей великой страны и всего американского народа благодарит советский военно-морской флот и всю команду большого противолодочного корабля «Николаев» за неоценимый вклад в спасение жизней американских граждан на острове Мона! — и протянул руку для рукопожатия.

Наш флотский разве что солнце своей улыбкой не отражал. Поручкавшись, офицеры церемонно кивнули друг другу и, чеканя шаг, разошлись к выстроенным на берегу подчиненным. Coast Guard успела только к шапочному разбору, без них бы тоже нормально обошлись, но не могли же они проигнорировать заход в территориальные воды США советского военного корабля? Пусть и для спасения людей, и с соблюдением всех возможных реверансов.

Реверансы, кстати, продолжались: участники представления еще некоторое время мерялись друг перед другом выправкой, прежде чем начать процесс отчаливания. Американцы помогали последним студентам погрузиться на боты с лайнера, наши — сами рассаживались по шлюпкам. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить!

Я повернулся к Анджею и Яхиму, которые уже забрали свои вещи из бунгало (чуть ли не единственного уцелевшего строения на острове!):

— Ну что, вы с нами — или с ними? Всё-таки — на лайнер?

— На лайнер! — кивнул Анджей. — На Америку посмотрю. Хотя — с родины тревожные вести приходят, задерживаться не буду. Из Майми сразу назад — самолетом до Праги, а потом — в Лодзь! Волнуюсь за своих…

Интересно — какие-такие вести? Снова «Солидарность» и Ярузельский Польшу поделить не могут? И почему — до Праги, а не до Варшавы? Похоже, тут все были в курсе международной обстановки, кроме меня.

— А ты? — глянул я на Яхима.

— Йе то с тобой займаве… Весело, ин-те-ре-сно! Але мам того дост!

— Ну, дост так дост, я что? Я настаивать не буду. Увидимся еще, товарищи?

На этот вопрос оба энергично закивали. Мы здорово сдружились за это время. Кстати — не только с братьями-славянами. По песку ко мне бежал Акианатор Пакиратан, а с берега, от самого трапа, махал Стивен. С будущим королем ужаса всё было в порядке, разве что шишку на лоб посадил, пока бегал по джунглям за паном Анджеем в поисках аэродрома.