Громко выругавшись, так что на него обернулось несколько зевак, он пошел к метро, на ходу набирая номер прокурора Руэ.

– Маккензи! Оказывается, вы все же способны сдержать обещание. Мои поздравления.

– Всегда рад поговорить с вами, – съязвил аналитик.

– Я вас слушаю.

Ари выложил прокурору все, что узнал за сегодняшний день. Об этнологе, о появлении в зале Моны Сафран, а главное, о вероятном значении татуировки в виде черного солнца.

– Звучит многообещающе, – признал прокурор. – Я установлю слежку за Альбером Кроном.

– Согласен, лишь бы он ничего не заподозрил, а главное, пока ничего не предпринимайте. Я хочу разработать этот след.

– Само собой. А как быть с Моной Сафран? С тем, что у нас на нее есть, мы могли бы ее задержать..

– Пока не стоит, господин прокурор. Результаты анализов ДНК готовы?

– Мы получим их завтра утром.

– Тогда лучше подождать. Сообщите мне о них как можно скорее.

– Конечно. Держите меня в курсе, Маккензи, и не наделайте глупостей.

– Как можно, господин прокурор, как можно…

Ари отсоединился и спустился в метро. Нечего и думать возвращаться на конференцию. Он и так привлек к себе внимание, к тому же узнал все, что хотел. Этот тип вовсе не безобидный ученый. В лучшем случае он шарлатан-фанатик, в худшем – неонацист, разгуливающий на свободе, приверженец сумбурных теорий о высшей расе.

43

Ближе к вечеру Ари вывел отца на прогулку в окрестностях его дома у Порт-де-Баньоле. Он старался делать это так часто, как только мог. Врачи не раз говорили, что отец не должен постоянно сидеть в четырех стенах. И хотя мысли Ари были поглощены другим, он понимал, что уже давно не уделял время отцу. В конце концов, ему самому прогулка тоже пойдет на пользу. Бессвязные отцовские разговоры помогут ему развеяться.

У них был свой особый маршрут, которому они неукоснительно следовали. Когда им изредка случалось от него отклониться, Джек Маккензи впадал в такую панику, что Ари предпочитал больше не рисковать. Они избегали шумных окружных бульваров и ограничивались тихими улочками в своем микрорайоне.

На улице было холодно и давно стемнело, но им это не мешало. Держась под руку, они спокойно шагали, погруженные в собственные мысли. Джек, как обычно, смотрел в никуда, бормоча себе под нос что-то бессмысленное. Ари так и не удалось выкинуть расследование из головы. Как бы ему хотелось поговорить о нем с отцом, попросить у него совета… Но те времена давно миновали.

– Если прежние психи им не подходят и надо изменить общество, чтобы появились новые, нам, старикам, только того и надо.

Ари не ответил. Он лишь крепче сжал отцовскую руку.

На полпути они увидели местную жительницу, которую нередко встречали во время прогулок. Это была консьержка из старого дома, много времени проводившая на улице, постоянно занятая уборкой территории, мусорными контейнерами или болтовней с жильцами и торговцами. Она вежливо им кивнула.

– Скажи-ка, Ари, ты когда-нибудь вспоминаешь мать? – спросил Джек, когда они подошли к дому.

– Конечно, папа.

– Знаешь, Анаид была потрясающей женщиной. Во Францию она приехала еще ребенком. Ее родители бежали из Армении… В Армении им жилось несладко.

– Да, я знаю.

– А я приехал из Канады. Вот почему мы с ней так хорошо ладили. Оба мы чувствовали себя здесь чужаками, понимаешь?

– Да, папа, я все понимаю.