Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

– После моего несчастного случая… Я не хотел, чтобы это был ты, Ари. Тогда Поль попросил ее. Она и заняла мое место. Мона Сафран…

В голове у Ари все смешалось. Он попытался разобраться в услышанном. Но ему все не верилось. Казалось, что это сон. Или очередной бред отца. Пустые выдумки. Однако…

– Ты… Ты входил в ложу, папа?

Старик прикусил губы, затем его взгляд снова устремился в потолок.

– Безупречные типы те, кто сам себя не знает.

Ари сильнее сжал его плечо:

– Папа! Ответь! Ты входил в ложу Виллара из Онкура?

– Надо разобраться с чертовой больницей, – хрипло отозвался Джек. – Жратва – просто помои.

– Папа! Отвечай же!

Старик тяжело вздохнул, и на глазах у него выступили слезы.

– Можно представить себе стихи, которые обрели небесное тело и где живут счастливые семьи, – прошептал он с рыданиями в голосе.

Ари сдался. Он понял, что его вопросы ранили отца, и не хотел причинять ему новые страдания. Он уронил руки на кровать. Потом склонился к отцу, прильнул щекой к его голове и сжал его в объятиях. Так он и замер, пытаясь ни о чем не думать. Через несколько минут дыхание Джека выровнялось. Ари медленно встал, прикрыл спящего отца одеялом и бесшумно вышел из комнаты.

В гостиной он рухнул в кресло. Сделал несколько глотков виски, невидящим взглядом следя за картинками, сменяющимися на экране маленького телевизора. Ему трудно было переварить то, что он услышал, то, что он понял. Всю жизнь его отец был полицейским. Ни разу он и словом не обмолвился о том, что входит в Гильдию мастеров. Чепуха какая-то! Но ведь Джек не мог все это придумать! Раз уж он знал Мону Сафран, значит, был компаньоном и членом ложи. Хотя бы в одном Ари был уверен: это объясняет его тесную дружбу с Полем Казо. Но почему он никогда ему ничего не говорил? Как мог он так долго хранить подобную тайну? Чтобы не нарушать устав ложи Виллара из Онкура. Полное молчание. Или просто хотел защитить его? И все же Ари почувствовал невольную обиду.

Словно тяжелая ноша перешла к нему по наследству. Смерть Поля, смерть шести компаньонов и отцовское безумие превратили его в стража многовековой тайны. Пусть военная разведка замуровала вход в колодец, послание Виллара из Онкура осталось. Квадраты все еще у него. И однажды ему придется решать, как поступить с ними.

Вдруг его внимание привлекло то, что показывали по телевизору. Выйдя из оцепенения, он брезгливо покачал головой. В новостях передавали репортаж о том, чем закончилось дело Трепанатора. Ари увидел ликующих комиссара Алибера и прокурора Руэ, присвоивших себе все лавры. Его это ничуть не удивило. В глубине души ему было все равно. Этим придуркам конечно же плевать на то, что военная разведка продолжает их дело.

Вдруг он протер глаза и наклонился к экрану. Так и есть, когда показывали беседу министра внутренних дел с прокурором Руэ, на заднем плане мелькнуло знакомое лицо. Где-то он уже видел эти резкие черты, желтоватую кожу, черные глаза. Ну конечно, это он. Их пути не раз пересекались в ходе расследований, которыми занимался Ари. Этот человек – «посвященный», мистик, которого в парижских эзотерических кругах называли Доктором. Ари так и не удалось узнать, кто он на самом деле. Но сейчас он припомнил, что этот странный тип пользовался разными псевдонимами: Маркиз де Монферра, Граф Белламар, Князь Ракоци… Но чаще всего – Шевалье Вэлдон.

Ш. Вэлдон. Имя, упомянутое Депьером.

 

97

 

Когда Ари подошел к своему дому на улице Рокетт, у него совсем промокли ноги.

Всю дорогу он задавал себе все те же вопросы. Но он знал, что есть лишь одно возможное объяснение. Одна-единственная гипотеза. И на этот раз надо придерживаться принципа бритвы Оккама.

За всем этим стоял Доктор.

Быстрый переход
Мы в Instagram